Марк трагично вздохнул. Потом взял вилку и нацелился на ближайший бекон. Хавьер на бекон не обратил никакого внимания, сразу ухватив три тортильи. Глядя на его довольное покрасневшее лицо с мерно двигающимися усами, хотелось смеяться. Счастье, детское и откровенно безграничное счастье от простого куска теста с запеченными внутри его сыром, зеленью и тем самым вездесущим беконом.
Моррис открыл пиво, глотнув прямо из горлышка. Довольно рыгнул и принялся за еду. Манерами он мог блистать, когда хотел. Но предпочитал просто быть… проще.
– Ефе ефть пирог, – пробубнила Мойра, налила себе воды и жадно запила, – со сладкой тыквой и еще один, яблочный, с корицей и карамелью.
– Ты умудрилась сделать и пирог? – Моррис поперхнулся пивом.
– Ну… – Мойра усмехнулась. – Вообще-то взяла с собой из Вегаса. Везла в фольге, не испортились.
– Не хочешь пойти ко мне в команду? – неожиданно предложила Изабель. – А?!
Мойра откусила большой кусок мяса, зачерпнула томатов и захрустела лопающимися кожицами. Закатила глаза и повертела пальцами в воздухе, снова уставившись на Изабель.
– Это нет?
– Точно… – улыбнулась Мойра. – Именно так.
– Как вы притягиваете к себе паству, командор?.. – Изабель вытерла губы носовым платком, сложила и убрала в карман курточки белое кружево. – Даже не хочет жить совершенно по-другому.
– Миз Сааведра, пути Господни многим куда ближе предлагаемого вами золота. Ну, или серебра.
– И как я об этом не подумала, – фыркнула Изабель, – мое предложение остается в силе, девочка. Захочешь передумать – для тебя всегда будет место.
Некоторое время все молчали. Ели уже неторопливо, радуясь вкусу и спокойствию. Дуайт, взяв всего понемногу, наслаждался. Готовить Мойра умела. И он в чем-то согласился с Изабель. Официантка из салуна оказалась совершенно другой. Почему-то ему думалось, что драться с ней, в случае чего, окажется непросто.
Он ел, аккуратно набирая на вилку бобы в густой подливе. Прокатывал по языку отдающий сушеными травами вкус и старательно жевал. Вряд ли в ближайшие несколько дней получится спокойно и вкусно поесть. Если вообще получится когда-нибудь поесть. Мало ли что их ждет…
– Padre, – Моррис довольно откинулся и почесал живот, – спать ложиться вроде еще рано. Даже помня про защиту. Да и вряд ли здесь нужно будет охранять.
– Охранять надо всегда, солдат, – наставительно проговорил Марк, покосился на бутылки с пивом и налил себе воды, – но, полагаю, вопрос не в этом. Скорее всего, Моррис, тебе просто хочется почесать языком вместо отдыха. Я прав?
– А вы, командор, бываете неправы? – явно съехидничала Изабель. – Не припомню такого.
– Гордыня порой мешает делать правильные выводы, миз Сааведра, – Марк повернулся к Мойре. – Спасибо за очень вкусный ужин.
– Эт да, большое спасибо, красотка. – Моррис подмигнул и начал сворачивать самокрутку.
– Он тебя повысил. – Хавьер вздохнул и тоскливо покосился на оставшуюся тортилью. – Точно никто больше не хочет? Спасибо, Мойра, так вкусно их делает только моя бабушка.
– Ешь ты уже, пузо. – Дуайт наклонил голову. – Огромное спасибо, миз Мойра. В тебе пропадает настоящий талант.
– Ты прав, Дуайт. – Изабель шлепнула Хавьера по руке. – Разрежь пополам. Козлоногий с ней, с талией, больше полфунта не наберу. А мне теперь еще больше хочется эту девочку к себе в команду. Спасибо, милая. Было просто прекрасно.
Мойра улыбнулась. Такую улыбку Дуайт видел у нее редко, раза два. Сейчас видел в третий. Одними губами, мило и чуть застенчиво. Это так не вязалось с ней, разбитной и всегда неунывающей стервой и колкой на язык язвой, что… что все улыбнулись в ответ.
– Идиллия, дери ее во все… Простите, миз, и вы тоже… – Моррис даже покраснел. – Ну, не сдержался. Прямо пасторальная картинка.
– Пастораль здесь при чем, реднек ты с болота? – сплюнул Хавьер. – Мы все сейчас как на семейном портрете, точно.
– Какие познания в живописи, – удивилась Изабель и достала кожаный чехол.
Дуайт вздохнул. Курить она так и не бросила. Мундштук, выточенный из кости, сигарилла. Моррис, не задавая вопросов, протянул горящую зажигалку.
– Очень интересные познания, – повторила Изабель, – причем с Моррисом понятно, воспитание иезуитов даром не проходит. А ты, Хавьер?
– А Хави у нас отличается любознательностью, – встрял Моррис и достал свою старенькую серебряную зубочистку, – и любовью к учительницам. Вот они, плоды просвещения.
– Искусство не должно умирать даже сейчас, и знать о нем надо. – Марк покрутил вилку по столешнице. – Когда мы забудем, чем портрет отличается от натюрморта, начнется превращение в тех самых богохульных обезьян, проповедуемых заблудшим Дарвином.
– Угу… – Моррис затянулся. – Так как так вышло, что дикси и янки все же союзничали? Как-то слышал, но думал, враки.
Марк кивнул.
– В середине девятнадцатого века была война. Южане воевали с северянами, причем цветные воевали друг против друга и там, и там. Война закончилась перемирием, подписанным в Джексонвилле. Да-да, в нашем Джексонвилле. Пришлось вместе воевать с канадцами, с одной стороны, и мексиканско-французскими отрядами, с другой.
– И когда снова началась война?
