Где-то внутри Шейлы острыми коготками скребла тревога. В животе, растекаясь тонкими упругими струйками, бился, пульсируя, крохотный водоворот страха. Изабель стояла лицом к ней и спокойно расстегивала платье, начав с крючков высокого воротничка.
– У каждого всегда есть выбор. Когда говорят о том, что его нет, Ши, это неправильно. Можно выжить, можно умереть. Порой умереть все же лучше. Я… Я поступила, как обычная слабая женщина. Выбрала жизнь. Какую мне предложили.
Шнуровка платья не поддавалась. Немудрено, ее сделали хитрой, да и сама Шейла помогла ей, затянула как следует. Откуда в руках Изабель появился странного черного оттенка матовый нож? Она не знала. Но нож, зазубренный по кромке, оказался очень острым. Ткань и шнуры он разрезал так же легко, как сталь входит в подтаявшее масло.
– Я делала много плохого там, на Востоке. На моих руках очень много крови. Слишком много для любого человека. И наказание мне определено давно.
Шелк, шурша, упал. На бежевой сорочке в местах, где клинок добрался до тела, проступила кровь.
– Сейчас ты должна сделать следующее, Шейла… Не пытайся выйти сюда, оно тебе не нужно. Слушай меня внимательно.
Нож коснулся плеч, и сорочка потекла вниз, разрезаемая до самого низа. Шейла зажала рот, стараясь не кричать. Такого не должно быть. Просто не должно. Она… Господь Бог милостивый, она… как она могла жить вот так… как?!
– В клепсидре дьяволово семя, Ши. – Изабель вздохнула, свободно разведя руки в стороны. – И оно не должно выбраться наружу, когда ему захочется.
От ключиц и ниже кожа Изабель бугрилась расплавленным и застывшим сыром ожогов. От ключиц и до живота шел грубый Y-образный шов. Такой, что остается на трупах после работы коронера.
– Ты возьмешь мои документы, те, на которых нет фотографий. И пропуск внутри Анклава Вегас. Там очень смазанная фотография. Возьмешь косметику, мы с тобой очень похожи. Возьмешь все деньги и одежду. И уедешь отсюда, Шейла Лох-Мара, уедешь, слышишь?!
Она повернулась. На спине, от шеи, свернувшись змеиным гнездом между лопатками и ниже, краснели толстые веревки шрамов, слившихся в символы сидящего в Землях Дьявола. Перевернутый крест, перевернутые пентаграммы, завитки и раскорячившиеся латинские литеры.
– Я умерла, но меня вернули и предложили выбор. Я была не одна. Но никто из моей семьи не согласился стать заводной куклой Козлоногого Желтого Джека, Ши. Кроме меня. Расплата пришла. Ты уже взяла бумаги?
