Марра. Еще один желтый карлик. Третья от звезды планета — Гестия. Население системы двадцать два миллиарда, на Гестии не убитая природа, частично выжившая при терраформировании эндемическая растительность и животный мир. Довольно крупный промышленный и в особенности биопромышленный центр. Разгрузка, прием груза, переход назад на Керкиру, или если угодно систему Нотии. А вот это уже интересненькое, тут можно неплохие деньги поднять. Благо что в традициях космоса мешать капитанам мутить бизнес схемы было не принято, честный «попутный заработок» считался мерой дополнительного поощрения –только за перевозку груза честно плати.
Пока я прикидывал предварительные варианты что где можно купить и где продать погрузка закончилась.
— Доложить в ЦУП, получить маршрут движения к прыжковому коридору. Рассчитать маршруты к Алии, количество прыжков — от четырех до шести, длина прыжка — от двенадцати до двадцати двух секунд! — произнес я ритуальную фразу.
— Есть, капитан! — ответила Бунко.
При современном развитии систем искусственного интеллекта живая команда на кораблях нужна только для принятия основных решений и действий при чрезвычайных ситуациях. Как таковой, «бездушный» межзвездный корабль создать ненамного сложнее чем внутрисистемный, но сходили с ума их мощнейшие «мозги» с завидным постоянством. В значительной части случаев можно было только гадать, внешнее воздействие тут было виной или внутренние сбои в псевдоинтеллекте информационно-управляющих систем. Наиболее вероятной причиной последних, к слову, считался неудачный переход программной оболочки к фазе полноценного искусственного разума. В общем, слишком «умные» бортовые компьютеры на просторах космоса не любили. И правильно делали.
Потерявшиеся по «бунту машин» корабли тут были даже не десятой частью беды. В пространстве Йонийской республики абсолютную пальму первенства в причиненном ущербе держал свихнувшийся в испытательном полете легкий крейсер «Нэшвилл-0613», чей обезумевший БИУС начал путь к славе с расстрела контрабордажными ботами находящихся на борту испытателей и завершил его уничтожением трети орбитальной инфраструктуры Танжера. До уничтожения построивших его верфей и обрушения обоих орбитальных лифтов восьмимиллиардной планеты включительно.
Я находился в центральном посту, но в управление не вмешивался, рутинно отслеживал действия автоматики. «Ворон» вышел из погрузочной зоны и неторопливо набирая скорость шел по установленному маршруту к стартовому коридору — пустому объему пространства, выделенного судну для разгона и прыжка в направлении цели. Искусственные червоточины существовали недолго. К примеру, установленный на моем контейнеровозе «пробойник» соединял две точки пространства на срок до тридцати секунд. Чем большую скорость успевал набрать корабль в «обычном» пространстве, тем большие у него были шансы выйти из червоточины до того, как она схлопнется. Основные потери времени в рейсах брало передвижение в обычном пространстве и зарядка прыжковых аккумуляторов.
— Определилась по пяти маякам, произвела предварительный расчет девяти вариантов маршрута, — доложила Бунко. — Прошу выбрать самый оптимальный вариант, капитан.
Космос не просто большой, а очень большой и абсолютно все в нем постоянно движется во всех возможных направлениях на очень больших скоростях. Но это совсем не значило что маршруты огромного множества шныряющих по космосу кораблей нельзя с определенной точностью просчитать. Пробить червоточину в принципиально не просчитываемую пустоту в паре-тройке световых лет от ближайшей звезды совсем нетрудно, трудно оттуда выбраться. Если точнее, даже не трудно, а долго — что значит, экономически невыгодно. Источником энергии для зарядки прыжковых аккумуляторов в данном случае становился одинокий корабельный реактор. В случае же выхода «к звезде» основным источником энергии для подзарядки становилась она. На чем, собственно, и основывалась эффективность «дикого» или если угодно «тупого» космического пиратства — удачный перехват крупного корабля с грузом оправдывал даже не месяцы, а годы нахождения экипажа в засаде. Особенно если экипаж из рабов. Цивилизованно охотились за конкретными кораблями, способов отследить их в просторах космоса за века было придумано немало. Настолько немало, что оборудование своих корыт детекторами гиперсвязи было одной из первых задач желающих доработать до пенсии капитанов.
Выбирал маршрут я как обычно — по наитию. Реже бросал кубики.
— Пятый вариант.
— Есть, капитан! — подтвердила Бунко. — Загружаю данные.
— Принято! — подтвердил я
По выбранному маршруту меня ожидали пять прыжков, четыре из которых к безымянным звездам с буквенно-цифровой индикацией, только одна из которых имела необитаемую планетную систему. Около пятисот ходовых часов. Нормально. Время рейса конечно можно было и сократить, причем довольно значительно, но я дул на холодную воду даже в «цивилизованных» пространствах. Просчитываемых кретинов в космосе и без меня хватало.