Лиз необходимо во что-то переодеть. Опять. Паулюс, недолго думая, развернулся на сто восемьдесят градусов и отправился на женскую половину. Старая Барбара в этот час должна быть на кухне. Он незамеченным пробрался в комнату кухарки и плотно прикрыл за собой дверь. Открыв сундук, начал перебирать одежду. Выбрав ярко-синий котт, который никогда до этого не видел у старухи, и бледно-голубое покрывало, схватил первый попавшийся обруч, завязал все добытые пожитки в платок и выглянул в коридор. Ему снова повезло, он никого не встретил и благополучно добрался до своих покоев.
Решительным шагом Паулюс зашел в комнату и с порога заявил:
- Раздевайся, сестра моя!
Лиз, завершившая, в конце концов, без приключений свою трапезу, уставилась на монаха и подумала, что все же приключения, похоже, снова нашли ее задницу.
- Ты что, сдурел? – спросила она. – Я тебя второй день знаю!
- А сколько ты должна меня знать, чтобы переодеться? – спросил Паулюс и бросил к ногам Лиз сверток с одеждой. – Мне нужна моя праздничная сутана, чтобы совершить обряд венчания.
Лиз покраснела до самых корней светлых волос. И знала, что выглядит примерно, как вареный рак с пергидрольной шевелюрой. О том, есть ли шевелюра у рака, задумываться не стала.
- Ок, - буркнула она, потянувшись к узлу на поясе, - но, во-первых, отвернись, а во-вторых, прекрати называть меня сестрой. Бесит.
- Бесов изгоним! – уверенно проговорил брат Паулюс, сел к столу, доел хлеб, налил себе кружку молока и, задумчиво почесывая затылок, забормотал: – Наших двух… полудурков я, конечно, обвенчаю. Но это может не понравиться королю Мишелю. А если он объявит войну, а сестр… Лиз? – поднял он глаза на девушку.
Лиз безуспешно боролась с узлом на поясе. Какого черта она так туго его завязала? Но при последних словах монаха была вынуждена отвлечься и посмотреть на него.
- Я полагаю, что при всей сложившейся на данный момент ситуации, твой долг обвенчать их, а остальное – не нашего ума дело. И потом… я не помню из истории ничего о войне Трезмона и… чего там еще?
О том, что про Трезмон она впервые услышала только накануне, Лиз упоминать не стала.
- И Конфьяна, - Паулюс подошел к Лиз, дернул узел на поясе. Тот совсем не поддавался. Тогда он наклонился и вцепился в него зубами.
Сперва Лиз совершенно невменяемым взглядом уставилась на святого брата. Потом подпрыгнула от грохота двери – кто-то снова вламывался. Уныло посмотрела на сундук и скорее утвердительно, чем вопрошающе, произнесла:
- А больше спрятаться у тебя и некуда. Скудно живешь!
- Так предписывает устав ордена, - назидательно сказал святой брат и помог ей забраться в сундук.
- А целоваться с первой попавшейся девушкой тебе тоже устав ордена велит? – хихикнув, спросила Лиз, устраиваясь поудобнее. Монах открыл рот, чтобы что-то ответить, но дверь снова загрохотала, едва не слетев с петель. Паулюс от неожиданности выронил крышку, и та громко ухнула следом.
На пороге возник маркиз де Конфьян, не желавший более ждать, что кто-то ему откроет.
- Да какого ж дьявола! – в сердцах выкрикнул Паулюс. – Что ты здесь забыл, Скриб? Тебе, вроде бы, положено находиться сейчас совсем в другом месте.
- Не богохульствуй! – надломленным, не своим голосом ответил Серж и подошел прямо к сундуку, в котором пряталась Лиз. – У тебя что-нибудь еще осталось, чтобы промочить горло?
- С каких это пор ты стал рьяным поборником святости? – Паулюс отодвинул Сержа. – Садись за стол, есть у меня немного вина из виноградников Пуату. Тебе сейчас в самый раз будет.
Он открыл сундук, сделал Лиз «страшные глаза», поискал под ней рукой, чуть дольше, чем было надо, и выудил на свет божий очередной бочонок. Который и поставил на стол перед самым носом Скриба.
- Что опять? – уныло спросил Паулюс.
- Она не смогла простить мне обмана. Да и разве такое прощают, Паулюс? О, как я измучил ее! Лучше бы мне никогда ее не встречать…
Святой брат пододвинул Скрибу полную кружку. Сам же подпер голову рукой и устало пробормотал:
- Судя по твоему рассказу, твоя герцогиня тоже не прыгает от радости, что встретилась с тобой. И что теперь?
- Ничего. Я уезжаю завтра на рассвете. Как и намечалось. Надежды у меня нет, - он равнодушно посмотрел на кружку. – Паулюс, ты ничего не слыхал о том, чтобы где-нибудь собирали войско для похода за гробом Господним?
«Так я тебе и сказал», - сердито подумал монах.
- Нет, не слыхал. Зачем тебе? А как же Конфьян?
- Я хотел бросить его к ее ногам. К чему мне теперь этот титул? Я никогда не стремился ни к богатству, ни к почестям, но лишь к свободе. Свобода без нее мне не нужна тоже.
- А я не единожды говорил тебе, раньше надо было, - ворчал Паулюс. – Думал, на свадьбе погуляю. Хоть на какой-нибудь…
- Может быть, еще и погуляешь. Король вернется, и как знать… - Серж поднял глаза на друга и быстро заговорил: – Прошу тебя! Найди причину, чтобы удержать ее до приезда де Наве! Если она выберет монастырь, то там зачахнет, погубит себя, похоронит заживо!
Брат Паулюс удивленно воззрился на Скриба.
