Змей Двуликий полностью

Солнце клонилось к небосводу, но в предместье Авалона было светло, как днём. И дело даже не в сиянии насыщенных анимой техник, то и дело пролетавших дальше, чем было нужно. Первопричина была стократ прозаичнее: пожар.

Хищные языки пламени пожирали лес и высохшую траву, распространяясь всё дальше и дальше без каких-либо помех. И если в обычной ситуации на борьбу с огнём вышли бы люди и анимусы, то сейчас им всем было не до этого. Прямо под стенами Авалона, одного из столпов человечества, шло сражение, равных которому не было уже давно. Сотни и сотни анимусов схватились с целой армией демонических зверей, которые, ко всеобщему облегчению, несколько минут назад как будто обезумели, перестав действовать слаженно и эффективно. Авалонцы решили, что хаос в армии врага образовался из-за их действий, но Элин Нойр, застывший над перемолотым в фарш и вплавленным в камень трупом симбионта, считал иначе.

Парень моргнул, и источающая пронзительный изумрудный свет радужка глаз померкла, а сам зрачок изменился, вернув себе нормальную, присущую всем людям форму. Вместе с тем окончательно улеглась бушующая в округе анима, часть которой просочилась в землю и на долгие годы отпечаталась там в качестве характерного следа, во многом походящего на отпечаток воздействия силы Марагоса. Очередная “подсказка”, призванная отвлечь симбионтов от Китежа. Очередная плата чужой кровью за сохранение жизни родных и близких людей.

Не первая, но и не последняя жертва…

Проводив тяжёлым взглядом пустившегося в бегство и едва удерживающегося в небе демонического зверя, отчаянно молотящего по воздуху изрубленными крыльями, Элин вытянул руку, застыл на мгновение — и сжал пальцы. В ту же секунду демонический зверь обмяк и, протяжно взвыв, рухнул в чащу леса, расставшись с жизнью ещё в воздухе. Несмотря на огромное по меркам анимусов расстояние — более двух километров, точность атаки была абсолютной, а анимы на неё ушло совсем немного. Со стороны это, должно быть, выглядело не так уж и серьёзно — всего лишь раненый демонический зверь золотого ранга погиб, попавшись на глаза многократно более сильному анимусу. Вот только ни один, ни два, ни десять абсолютов не смогли бы сделать ничего подобного, даже объединив свои силы.

Смертным было недоступно столь небрежное подавление природного сопротивления сильных в плане анимы живых существ, не позволяющего, например, нагреть чьи-то органы или создать прямо в теле конструкт заклинания. В противном случае боевые стили анимусов в корне отличались бы от нынешних, делая упор именно на такие точечные и крайне эффективные воздействия. Но этого не было, и то, что сотворил сейчас Элин Нойр, прямо указывало на положительную тенденцию в развитии полученных в ходе слияния способностей, выходящих за грань доступного человеку. Впрочем, имел ли он право в принципе называться человеком? Не единожды перерождённый, наполовину симбионт с изменённой вопреки законам мироздания душой?..

Силуэт Элина подёрнулся сизой дымкой и медленно растворился в воздухе, не оставив после себя ни единого следа. И произошло это ровно за пару секунд до того, как место сражения захлестнула волна восприятия одного из сильнейших анимусов Авалона, отряд под началом которого выдвинулся на разведку с целью узнать, чьё сражение можно было наблюдать со стен невооружённым взглядом. И каково было их удивление, когда вместо хоть каких-то определённых следов они наткнулись лишь на оплавившийся кратер, на дне которого отпечатался силуэт гигантской стилизованной змеи. Люди, понявшие, что здесь что-то не так, задействовали все свои силы и артефакты, но так и не смогли найти даже самого вшивого следа, могущего указать хотя бы примерное направление, в котором стоило искать неизвестного анимуса. И они не могли даже помыслить о том, что Элин находился совсем рядом с ними, в жалкой сотне метров, сокрытый своими невероятными способностями.

О том, что рисунок в породе мог оставить демонический зверь они по понятным причинам не задумывались: симбионты за прошедшие с начала путешествия Элина полтора года не явили себя миру, пусть и начали довольно активно действовать ради добычи сведений о новом-старом враге. Их атакам подверглись все великие города, а некоторые обособленные укреплённые поселения и вовсе перестали существовать. Но платой за этот успех для симбионтов стали жизни двадцати трёх сородичей, каждый из которых погиб жуткой в их понимании смертью — через поглощение или развоплощение души. Элин, открыв охоту и стремясь сконцентрировать всё внимание давнего врага на себе и только на себе, не разменивался на мелочи, делая успехи как в обучении у Дарагоса, так и в вопросе обретения опыта использования своих новых сил, которые росли стремительно и неуклонно.