Под одной из четырех узорчатых подушек покоился искусно выкованный укороченный кинжал кама – вариация традиционного оружия воинов Нарама, подаренный Беркутом сегодня утром. Изящество обоюдоострого клинка, богатая отделка рукояти с резным орнаментом и роскошные ножны, украшенные металлическими накладками, вызвали у меня невероятный восторг, но утро двадцатого дня рождения выдалось слишком суматошным, чтобы выделить на разглядывание подарка хотя бы минутку. Я сунула кинжал под подушку, намереваясь как следует рассмотреть и пощупать его перед сном. И вот оружие совсем рядом, но так недосягаемо…
Алые глаза демонов вглядывались в самую душу, словно читая каждую мою мысль о подарке Беркута. Они угрожающе шипели и хрипели. Эти звуки смешивались с прерывистым дыханием Ингара. Он что-то шептал, не переставая… Звал Рефа? Точно!
– РЕФ!!! – что есть мочи завопила я, отчего кадар вздрогнул от неожиданности. – РЕФ, ПОМОГИ ЕМУ!!!
– Ты обращаешься к милой твари, что летала за лихомором? – издевательски переспросил он, обманчиво участливо глядя на меня из-под маски. – Его здорово потрепали мои слуги. Боюсь, это существо исчезло в тени навечно.
Ингар замолчал. Казалось, он и вовсе лишился чувств. А я… Я отчаянно соображала… Почему мы все еще здесь? Чего ждал кадар? Разве не мог он с легкостью перенести меня подальше от поместья?
Не прошло и минуты, как дверь вновь отворилась. Кое-как переведя взгляд, я ощутила, что падаю в бездну. На пороге стоял Айдан. Он хмуро разглядывал обгоревшие тела солдат, застывшие в посмертной скорченной позе, после чего поднял на меня абсолютно равнодушный взгляд. В нем не было привычной ненависти или брезгливости. Только лютый холод.
Сознание взорвалось яростью, несравнимой ни с одной бурей этого мира. Старший брат задумал привести отсроченный приговор в действие! Решил стать ведьмаком, откусив кусок от ненавистной сестры! Замыслил возвыситься, убив меня и пятерых невинных девчонок! Для чего?! Чтобы держать в ужасе Нарам?! Или же замахнется на целую империю?!
В висках пульсировал гнев, наполненный магией. Я впервые ощутила себя настолько беспомощной перед чудовищем, заботливо вскормленным и воспитанным Маликой. Он – мой хозяин, а я скована низшими демонами, будто прочными цепями.
Во рту почувствовался явственный привкус крови. Пульсация усилилась, и голова взорвалась болью. Что кадар сотворил со мной?! Неужели ритуал уже начался?! В теле раненым и оттого яростным зверем билась магия в поисках выхода! Нет, это не ритуал! Это моя собственная сила! Ясная мысль, что есть стихии, помимо огня, на миг ослепила меня.
Ярость придала сил измученному телу, раздула искру магии в ритуальный костер. Каждая из стихий сроднилась с моей душой, кровью, сердцем и разумом. Я сама – стихия, я – природа! Я – ведьма, которую не смеет удерживать жалкий падальщик!
Осталась лишь доля секунды, чтобы решить, какая из частей меня сумеет достать кадара. И я решила… Тело задрожало, отчего демоны заволновались и пришли в движение. Колдун насторожился, как и Айдан, застывший в дверях. Я взглянула прямо в глаза убийце и расплылась в плотоядной улыбке. Мгновение, и ветер, шуршавший за окном в перешептывании листвы, неудержимой мощью ворвался в комнату. Кинжал Ингара взметнулся в воздух и с небывалой силой вошел кадару в глаз.
Нечеловеческий вопль огласил спальню. Демоны заметались вокруг хозяина, скрывая его от моих глаз. Я вскочила с кровати, ощущая себя мешком, набитым соломой. Кадар голосил из кокона теней, и мои губы растягивались все шире и шире. Дрожь первозданной магии стихала.
Я всмотрелась в равнодушные глаза Айдана и швырнула в него пламя, закусив губу и зашипев от боли в ладонях. Огонь сковал брата, отчего тот захрипел от боли, но не проронил ни слова.
– Я не сожгу тебя, братец, но предъявлю отцу. Он-то и решит, что делать с сыном-убийцей, – прошипела я и обернулась на кадара как раз вовремя, чтобы увидеть его позорное бегство. Колдун исчез, окруженный своими прислужниками.
Я в ужасе перевела взгляд на Ингара. Кровь продолжала сочиться сквозь пальцы, которыми он сдавливал рану. Миреец отполз к стене и тяжело привалился к ней спиной, согнув колени. Его лоб покрывала блестящая испарина, подернутые пеленой глаза закатывались, а тело мелко дрожало. Ингар рвано хватал ртом воздух, хрипя и задыхаясь. Сломанный нос не позволял ему дышать.
Я бросилась к двери и, распахнув ее, истошно завопила. Толстые стены отразили мою мольбу о помощи, эхом разнеся ее по коридору. Времени ждать не осталось. Жизнь Ингара зависела от меня одной…
С остервенением сбросив тяжелое верхнее платье, я метнулась к нему, обогнув одно из обугленных тел, и рухнула на колени рядом. Насильно отвела окоченевшую от напряжения руку Ингара от раны и осмотрела ее. Порез оказался небольшим, но глубоким. Если у него внутреннее кровотечение, это плохо. Нет, это ПЛОХО! Еще и трупный смрад… Магия кадара убивала его, и я не представляла, как этому помешать.
