Газета раскрылась на странице с колонкой Хейвуда Кении. К этому времени толстяк Кении, репортер кри-минального отдела, стал еще более толстым ведущим политической колонки. Из «Чикаго трибюн» его уво-лили, так как он излишне приукрасил нашу историю, чтобы она казалась более драматической. Зато теперь его колонку печатали газеты по всему Среднему Западу, и он вел передачу о политике на местном радио. Кении не спускал глаз с Ала и Эдвины, дожидаясь возможнос-ти отомстить. И я сам сдал ему козыри.
«Мягкосердечный Ал и его персональный наемный убийца избежали обвинения в убийстве», – гласил за-головок колонки.
– Сегодня это появилось в пяти крупных газетах штата Иллинойс, – «порадовал» меня Билл Снайдер-ман. – Правда это или нет, значения не имеет.
Я мрачно уставился на газету.
– Я знаю.
– Ты мне не нравишься, Ник, и никогда не нравил-ся. Ты приносишь Алу одни неудачи. Ты альбатрос на шее его политической карьеры.
– Скажи мне что-нибудь такое, чего бы я сам не знал.
– На следующих выборах Ал собирается баллотиро-ваться в конгресс, и я буду руководить его кампанией. Популярность, которой они с Эдвиной пользуются, по-зволяет начать политическую карьеру прямо сейчас. Мы с Эдвиной разработали потрясающий план. Ал про-работает один срок в конгрессе, а потом изберется в сенат. Два, может быть, три срока в сенате – и он сможет баллотироваться в президенты. Ал обязательно выиграет.
– Неужели все так просто? – усмехнулся я.
– Вот увидишь. Ал хороший человек; таких, как он, любят, таким доверяют. Он лучший кандидат из тех, что я видел: чистюля, у него замечательная семья, он хоро-ший муж, хороший отец, служитель общества, верный, как пес. Конечно, мешает тот факт, что он из семьи по-ляков-католиков: слишком отдает этнографией, и это опасно. Но с этим я справлюсь. Поможет голубая кровь Эдвины, ее предки из первых пилигримов. Она отлич-ная пара для него – всегда добивается своего и поддер-живает Ала на тысячу процентов. И разумеется, Эдди –самая лучшая реклама.
– Не говори так об Эдди.
Мой тон заставил Билла громко сглотнуть.
– Прости. Разумеется, нет. Ал и Эдвина относятся к ней не так, как я. Ты бы слышал, что они говорили се-годня утром! Они боятся снова показывать ее публике. Боюсь, что они будут слишком ее опекать.
– Возможно, тебе удастся уговорить их посадить малышку в безопасную клетку. Тогда избиратели смогут платить по четвертаку, чтобы посмотреть на нее.
Билл уставился на меня.
– Давай вернемся к разговору о тебе. Моя задача убрать из жизни Ала все, что может бросить тень на его безупречную репутацию и запятнать его светлый образ. В данном случае это ты.
– Ах, Билл, ты мне льстишь.
– Послушай, ты ведь готов на все ради него, Эдви-ны и Эдди. Не дури мне голову, я тебя знаю. Ты все равно что волк, защищающий свой выводок. Так вот, сейчас ты можешь им помочь единственным способом: уезжай, держись подальше от них. Найди себе уютную норку и там затаись. Желательно, в другой части света.
– Держу пари, Ал не знает, что ты здесь. Снайдерман вытер пот со лба, он явно нервничал.
– Нет, не знает.
– Отлично. Ему незачем об этом говорить. Билл вздохнул свободнее.
– Я рад, что т,ы согласен. Ал разозлится, как черт, – ты же знаешь, какой он сентиментальный. Вот почему, собственно, он всех так привлекает. Но это может погу-бить его карьеру.
– Знаю. – Я кивнул.
– Ты его ахиллесова пята, Ник, уйди в тень. И дер-жись подальше.
Он посмотрел мне в лицо и нервным жестом поправил шелковый галстук, будто вспомнил о сломанной шее. Но я думал только о моем одиночестве.
Один знакомый из форта Брэгг связался с организа-цией от моего имени, и они прислали своего человека на следующий же день. Моя жизнь переменилась настолько быстро, как будто нужные люди ждали меня в тени, пока я сам не понял, где мое место в этой жизни. Мужчине в форме майора, который должен был вести со мной переговоры, было на вид лет сорок. У него была квадратная челюсть, поджарое мускулистое тело и глаза зверя, выходящего на охоту безлунными ночами. То есть, если быть честным, точно такие же, как у меня. Он по-казал мне военное удостоверение, на фотографию для которого снялся еще зеленым рядовым во Вьетнаме.
– Я хотел, чтобы вы увидели, что вначале мы все похожи на бойскаутов, – сказал он. – В то время я ис-кренне верил, что могу спасти мир, если буду ходить в чистом белье и размахивать флагом.
Несколько секунд я молчал, продолжая застегивать рубашку одной рукой. В будущем воспоминание об этой отлично выглаженной рубашке, хрустящей от крахмала и пахнущей новой жизнью, всегда отзывалось странной пустотой в моем желудке.
– Вам повезло, сэр, – наконец ответил я. – Лично я никогда в жизни не был идеалистом.
– Позвольте мне спросить вас кое о чем. Когда вы свернули шею этому человеку, вы ведь уже тогда знали, зачем появились на этой земле, верно? Вы защищаете бога, страну и семью. И все это одним ловким движени-ем рук, переломивших хребет этому ублюдку. Соглас-ны? Бог, страна, семья.
– Пожалуй, но в другом порядке.
