Перед ним встал сложный выбор — оставить все, как есть, или разрушить свою прежнюю жизнь, рискуя свободой.Теперь, когда он познал любовь, сможет ли отказаться от этого чувства? И хватит ли ему сил, если решит бороться?Награда — собственный мир и семья, которой у него никогда не было. Ведьма прилагается.Но Ведьма не знает, что ей придется принять его правила игры и навечно остаться в мире Змея. Готова ли она узнать его прошлое и отдать ему сердце в обмен на его человечность?
Осень в Нью-Йорке наступила раньше, чем обычно. Желтые кленовые листья застилали улицу, на которой жила Натали. Каждое утро коммунальные службы боролись с тем или иным сбежавшим листочком с дерева, но вчера ночью был шторм, и черный мокрый асфальт буквально утопал в желтом хаосе.
Она стояла у окна в гостиной, обнимая себя. За последние две недели она словно приросла к этому месту. Все ждала и надеялась на что-то. Воспоминания больно резали душу. Да и воспоминания ли? Сон, просто сладкий сон, который так быстро закончился.
Да и что она ожидала? Что лето будет вечным? Или ее не выгонят из Эдема, как только она вкусит запретный плод Змея?
А что если в Эдем можно было попасть только по его приглашению? И даже сейчас, без души, в состоянии полного стазиса, Натали знала — она бы не задумываясь отдала свою жизнь, чтобы прожить еще один сладкий запретный месяц с Джоном.
Единственным напоминанием о медовом сне, словно издевательство, осталось кольцо. Она бережно, вопреки происходящему вокруг, его не снимала. Быстрее позволила бы себе отсечь руку чем отдать знак любви ее Джона.
Джон… Казалось, что он сейчас подойдет и обнимет ее сзади, прижав к своей мощной горячей груди. Обязательно поцарапает ей шею вечерней щетиной и скажет какую-нибудь колкость, от которой она рассмеется и повернется в его руках, чтобы незамедлительно поцеловать и раздразнить его пыл.
Ее грезы наяву прервал телефонный звонок. Снова, наверное, Мишель или бабушка — те звонили по несколько раз на дню, переживали за нее, заказывали еду на дом. Порой приезжал папа и просто обнимал ее, не говоря ничего, а иногда Алекс и Майкл в сопровождении Мишель и Селин с какой-нибудь болтовней. Но радовалась Натали только Ройсу и Айзенбергу. Один держал в курсе всех дел, хоть и новостей почти не было, второй позволял удерживаться наплаву в этой реальности, убеждая раз за разом, что Джону понадобится ее помощь.
Каково же было ее удивление, когда она увидела на дисплее смартфона имя и фото Кьяры.
— Кьяра?! — охрипшим голосом спросила Натали. Она так мало говорила, что уже голос переставал слушаться.
— Натали! Ты дома, Натали?! — прокричала в трубку девушка. Шум города оглушал ее и она думала, что ее плохо слышно.
— Да! Где ты? — Натали вернулась к окну, открыв створки, высунувшись наружу. Кьяра бежала по улице, поскальзываясь на листьях. — Вижу тебя! Жду!
Кьяра помахала ей рукой. Загорелая красотка надела на себя несколько слоев кремовой одежды и теперь похожа на большую зефирку. Сердце Натали запело от счастья. Словно лучик света в ее темном отчаянии.
Девушка залетела к ней в квартиру в обычной своей манере. Шумная, громкая, болтливая и неугомонная. От ее энергии наверняка можно зажечь парочку новых звезд во Вселенной.
— Ненавижу Нью-Йорк. Фух! Холодина-то какая! Это ужас какой-то. Чтобы я еще раз ездила на метро?! У тебя есть какой-нибудь колдовской отвар, чтобы я не заболела? Я помню, ты в последнее время пристрастилась к таким.
Натали крепко прижала к себе это юное торнадо и, расплакавшись, не отпустила, пока напрочь не промочила слезами ее снуд.
— О, ну ты не изменилась. Такая же плаксивая плакса.
Натали кивнула в знак согласия, смеясь и вытирая слезы. Она забрала одежду у подруги, повесила ее в прихожей в скрытый шкаф-купе и пригласила на кухню. Пока кипел прозрачный стеклянный чайник, Натали высыпала в френч-пресс из нескольких разных пакетиков чай и травы, смешав их и залив горячей водой.
— Джон прав, называя тебя ведьмой, — Кьяра с подозрением посмотрела и понюхала жидкость, поданную в красивом чайном сервизе. Натали едва не уронила свою чашку при упоминании любимого имени.
— Ты что-нибудь знаешь? — от греха она отставила от себя кипяток и, сомкнув руки в замок, положила их на поверхность островка, за которым они удобно устроились.
— Ну знаю, что ты подстрелила моего брата и оставила его умирать в лесу, словно надоевшего пса, — совершенно спокойным будничным голосом поведала Кьяра. — Я, конечно, готова была тебя убить, но Джон сказал, что ты все правильно сделала и что так нужно.
— Как он, Кьяра? Ему очень больно? Он может ходить? Он…
— Да все с ним хорошо, — рассмеялась Кьяра. — Попробуй этого верзилу убить, как же.
Натали выдохнула. Слезы снова застилали глаза. Она почти не видела подругу, но улыбалась.
— Вчера его депортировали в США, — продолжила подруга. — Благодаря этому наш папаша свернул удочки и отправился следом. Хочет повлиять на кого нужно, чтобы Джона освободили, а тебя обвинили в лжесвидетельстве и клевете. Но, как я поняла, ему ничего не удастся. Что за связи у тебя такие, Натали, чтобы держать человека под стражей на пустом слове?
