Змей книги бытия полностью

Теперь закроем скобки. Ведь деяния, о которых говорится в нашей книге, не имеют никакого отношения к этим живым «чудесам» науки и воли. Мы произнесли их великие имена лишь для того, чтобы пробудить чудодейственное эхо в том сумрачном склепе, где Сатана принимает подношения своего достойного жреца — черного мага.

На первый взгляд, он облечен теми же преимуществами, что и Маг света. Иногда их можно даже спутать. В силу оптической иллюзии или, как сказали бы наши предки, вследствие «инфернального миража», человеку, преданному змею, удается придать себе царственный вид.

Колдун не располагает ничем на свете; наоборот, безличныйДух Зла располагает его ничтожной особойи забавляется с нею. Колдун не обретает власть посредством Ада; это Ад обретает власть посредством колдуна, которого он увлекает за собой в вихре фантастического безумия, рокового извращения и всеобщего хаоса!

Нет большего лакея, чем черный маг: жалкая кукла Незримого, бессознательная марионетка Зла, он отказывается от всякой истинной индивидуальности [322]и погружает свою свободную волю в гибельный океан, волной которого становится. Но взамен он будет этой волной, и великая оккультная Сила отныне будет действовать в нем, а затем — через его посредничество — вне его.

Эта Сила будет проявляться под всеми личинами зла и хаоса. Мы уже видели, как с ее помощью этот последний из рабов, облеченный мнимой властью, влиял на расстоянии на живых существ, поражал их смертью, истощением или безумием. Но область, доступная его колдовству, этим не ограничивается, как покажет дальнейшее.

Прежде всего, есть чары, которые воздействуют на чувство размножения, либо возбуждая, либо подавляя его.

Никому не известно, какое деспотическое влияние всегда оказывал на большинство людей этот злополучный тиран организма, который был назван шестым чувством.Но мы знаем, до чего разнообразны капризы его аппетита — то он упорно жаждет самых непритязательных блюд, то проявляет неуместное презрение, когда для него щедро накрывают стол.

Во все времена колдуны использовали столь рискованное предрасположение: по своей прихоти заставлять этот иллюзорный прилив желания подниматься или опускаться — по-прежнему любимая игра некоторых деревенских чародеев, и следует сказать, что они в этом преуспели: поразительно, как им удается полностью подавлять половое влечение или усиливать его вплоть до исступления.

Я не поручусь, что умелое использование возбуждающих средств и анафродизиаков было совершенно чуждо их колдовским чарам; некоторые из них, несомненно, прибегают к этим искусственным средствам, которые связаны скорее с физиологическим изучением медикаментов и, похоже, не имеют никакого отношения к колдовству. Но следует признать, что эти плуты чаще всего требуют от обрядов Черной магии результата, который не является ни менее скорым, ни менее действенным.

Мой читатель уже знаком с общим составом приворотных зелий. Из чистого любопытства я привожу несколько менее жутких, хотя и не менее смешных рецептов для вызывания любви у женщины: гримуары предписывают, что ей нужно дать понюхать мазь на основе кипариса и серой амбры, измельченных вместе с костным мозгом, который был извлечен из левой волчьей ноги, — или вручишьей левую половину скелета лягушки, который получают, поместив земноводное живьем в муравейник (правая половина вызывает ненависть, подобно тому, как левая пробуждает любовь). Согласно другим классикам колдовства, нужно передать несчастной полдрахмы следующего препарата: заячьи тестикулы и голубиная печень, измельченные в ступке, вместе с рассыпчатой запекшейся кровью, которую необходимо пустить в апреле, в пятницу, и высушить в печи, в небольшом глазурованном горшочке. И все это «приправлено» кощунственными церемониями и магическими словами, лишенными всякого разумного смысла [323].

Считается, что все эти рецепты «высокого» вкуса сами по себе бесполезны и неэффективны; всё зависит, говорит нам Парацельс, от внутреннего, тайного Магнеса, иными словами, от более или менее непосредственного воздействия чародея на астрал.

Наиболее гротескные формулы наиболее действенны, и самые нелепые микстуры приводят к наилучшим результатам в руках подлинного колдуна: поскольку даже контрасты этих хаотических смесей образуют элемент, соответствующий его неупорядоченному желанию, основу, способную служить точкой опоры [324].

Но не будем предвосхищать теории Книги II и ограничимся лишь кратким очерком основных колдовских чар.

Если любовный напиток называется приворотным зельем, то напиток, вызывающий неспособность к любви, носит выразительное и бесхитростное название узелок шнурка.