— Добрый вечер! — сказал Андрей. Бога он узнал сразу.
— Глаза бы мои вас не видели, Карцев! — ответствовал бог. — Н-ну? Среди ночи!.. Что это вы там висите? Где Заворская?! Ага! А куда это вы направляетесь, сударыня?
— Держите её, Олег Витальевич! — закричал Андрей.
Бог, невзирая на своё состояние, соображения не терял — извернувшись не хуже тигра, он поймал Ольгу за плечи и вместе с нею рухнул в лужу. "Просто бальзам на душу!" — восхитился Андрей, с удовлетворением наблюдая, как любимая выбирается из-под смертельно пьяного куратора.
— И что? — сурово спросил куратор, с некоторым трудом принявши вертикальное положение. — Вот я вижу вас тут, Ольга Сергеевна! Ночью! В непотребном виде!
— Сами меня в луж уронили! — огрызнулась барышня, отряхиваясь.
— В кондуит, — сказал Олег Витальевич. — Немедля.
— Ладно, — сказала Ольга и засмеялась.
"Нервишки сдали", — подумал Андрей, представления не имевший о причине её прогула.
— Господин учитель! — сказал он. — Выключите статую, пожалуйста!
— Эту? — спросил Олег Витальевич и прищурился на поганого идола. — То-то я смотрю… Ни с места, Заворская! — приказал он воспитаннице и, подойдя к постаменту, взял свою драгоценность. Драгоценность была рюмкой на высокой ножке, до краёв налитой тёмной пузырящейся жидкостью. Олег Витальевич пригубил жидкость, почмокал губами и допил. "Сейчас выпадет в осадок", — испугался Андрей. Но не тут-то было: маг тряхнул головой, отшвырнул рюмку и принялся за работу.
Для устранения безобразий ему потребовалась пара жестов — быстрых, сложных и безупречно исполненных (враг, уже готовый к выходу из поля, мысленно поаплодировал).
Постамент потух, сетка исчезла, Андрей грохнулся вниз, а поганый идол обратился мирной статуей: картина приняла прежний вид — отвратительный, но безопасный.
Наведя порядок, Олег Витальевич схватил Ольгу за руку, подтащил её к Андрею. Тот, сидя в луже, потирал ушибленные места. Барышня плюхнулась рядом, а маг неожиданно трезвым голосом поинтересовался:
— Что вы здесь делаете, господа гимназисты? Потрудитесь объясниться!
— Воевали, — сказал Андрей. — Спасибо, Олег Витальевич!
— Воевали, говорите? — сказал маг, глядя в сторону хлебного магазина. Поздно — не было там ни кресла, ни врага, ни каких-либо следов его присутствия. Так — лёгкий запашок.
— А песню выключить нельзя? — тут же спросил Андрей.
— "Агата Кристи", если не ошибаюсь? — спросил Олег Витальевич.
— Ага, Самойлов, — подтвердил Андрей. — Выключите, пожалуйста.
— Удачный выбор, — сказал Олег Витальевич. — Д-да…
Музыка утихла — о счастье!
— Коньячку бы, — мечтательно сказал Андрей. — Не найдётся у вас, господин учитель?
— Прямо сейчас вас бы высек, Карцев, право слово, — сказал Олег Витальевич.
— Да пожалуйста, — сказал Андрей. — Мы же вас с праздника сорвали!
— Праздник-то, любезные мои, закончился, — сказал маг. — Ещё сегодня утром. Полагаю, для вас это новость?
"Посетитель, — вспомнил Андрей, — дядька у памятника! Я ещё чуть с ног его не сбил! Ой-ой!.."
— А чего ж вы пьёте тогда? — спросил он. — Нет, правда, господин учитель, нет больше с собой?
— У вас, сударь, от нервных стрессов язык удлиняется? — спросил Олег Витальевич. — Сейчас вам всё будет — и коньячок… и таблетки от хамства…
Он извлёк из недр фрака сотовый телефон (настоящий) и потыкал пальцем в кнопочки.
— Нашёл, — сказал он в трубку. — И не разлил! Пари за мной, Фарид. Разумеется, и Карцев ваш… А вот вы его и спросите, отчего он не звонил.
— Я-то звонил! — сказал Андрей.
— Говорит, звонил… Поле, конечно. И выведено славно. Да не должно бы… А мы без канцелярщины, гуляючи. Подожду, подожду… — Олег Витальевич убрал сотовый и двинулся к магазину. — Вы бы встали из лужи, сударыня, — сказал он, не оборачиваясь. — Не комильфо… Да и вам, Карцев, советую.
— Я всё равно мокрая, — сказала Ольга и состроила куратору в спину рожицу. — А где меч? — спросила она шёпотом. — Вот подберёт сейчас!
— Я на нём сижу, — успокоил Андрей.
— Что-то быстро он протрезвел, а? — с сожалением сказала Ольга.
— Как думаешь, и Демуров в том же виде?
— А так тебе и надо! — надменно сказала любимая и дикой кошкой бросилась к постаменту. Андрей и ахнуть не успел. Схватив клубочек, она вернулась к наследнику джедаев и показала ему язык.
— Вот загорелась бы синим пламенем!..
— Грызи орешки, бельчонок! — посоветовала барышня, и Андрей махнул рукой.
— Что за сокровище-то такое?
— Я знаешь где была?! — зашептала барышня, мгновенно забыв обиды. — Дурак ты, без этого клубочка туда ночью не доберёшься! Блин!.. Смотри, кто идёт! Демуров…
Андрей издал тяжкий стон и плеснул в лицо водичку из лужи — за неимением иного успокоительного. Коньячку нынче и понюхать не удастся. Гнев, о богиня, воспой Ахиллеса, Пелеева сына… Спаси и сохрани, мать-заступница… троеручица… Лучше бы в сетке сидеть — уютно, мягко…
