Со стороны площади к одинокому герою шествовал огнедышащий дракон — разъярённый и неуязвимый даже для джедаевского меча. Шествовал зигзагами, на поворотах дракона слегка заносило.
Сие вот и называется — вселенская несправедливость. Эх, пришла беда — открывай ворота!..
— Сударь мой боевой тигр! Вот нежданная встреча! В какие дали путь держим?
— Ма-ау-у! Больно, больно!
— Неужто? Миль пардон, дружок! Так лучше?
— Мря-а-ау!!! Ухо, ухо моё-у! Мря-а-а!!..
— Довольно тут кошечкой прикидываться! Благодари, что в шкурке, выродок паршивый!
— В ножки, в ножки поклонюсь, хозяин! Выпусти ухо, укушу!
— Укуси, мой боевой, усугуби, мой пушистый. Что ж ты творишь, дорогуша? Не было мне печали!..
— Претензии ваши мне непонятны! Как лучше хотел-с! Старался! Отнёсся к заданию творчески!
— Отверни-ка морду, я рыдать сейчас начну. Невинен, стало быть, и оскорблён бестактно?
— И невинен! Сам велел: чтоб никто меня и в намерениях не заподозрил! А теперь — за ухо! Эх, хозяин!..
— Ты бы определился — кто тебе, твари лицемерной, хозяин. Пригрела милая барышня?
— И в мыслях не держал подобного! Увлёкся! Забылся! А что?! А что?! Меня положение обязывает! Нет?!
— Я тебе покажу положение, забывчивый мой.
— Мря-ааф!.. Уф! Честью клянусь, никогда больше!..
— Я тебя научу субординацию соблюдать.
— Хвост! Хво-ост! Р-р-р-р!..
— Ах ты дрянь! Клыки вырву!..
— Маа-ау!!..
…Эх, горе не беда, вывезет кривая! Открывайте ворота — я дошёл до края!
–.. Жаль, что это был не ты.
— А вдруг? — возразил слегка уже захмелевший Ар-Шарлахи. — Разбойник,
он ведь, знаешь, только при луне разбойник. А днём он может на базаре финиками торговать…
На рассвете пятницы маленькой ведьме приснился кошмар.
Предутренние кошмары, конечно, дело отвратное, но против сегодняшнего ведьма ничегошеньки не имела. Кошмар был несказанно сладок — в самом буквальном смысле слова. Пирожных в кошмаре имелось — не счесть.
Ведьма сидела в уютном кафе, маленьком, полутёмном, и её соседом по столику был враг. Враг то и дело подзывал официантов, официанты низко кланялись, сверкая на ведьму красными очами, и подносили новые блюда, подметая хвостами пол. Враг подвигал ведьме тарелки и, сведя под подбородком руки в отделанных металлом перчатках, нудел какие-то угрозы, пугал расправами, выставлял условия. Ведьма кивала — и с упоением ела, просто остановиться не могла. После ужина в среду крошки во рту не было — разве что кофе у госпожи Элис! Натуральный разгрузочный день.
Так что и враг, и речи его, и красноглазые официанты были ведьме совершенно до белки. Может, попозже, когда ещё вот эту корзиночку съест, и трубочку тоже…
Враг, однако, кормить — кормил, но и внимания требовал. Даже маску с рожи стянул и кинул злобно — попал, урод, на кувшин с соком! Враг был, точно, вылитый Бандерас, только уши всё портили. Длинные такие, заострённые, плотно прижатые к черепу — гоблинские! Впрочем, особо всматриваться ведьма не стала — успеется, небось! Двумя пальчиками снявши с кувшина маску, она подлила себе ананасового соку и вплотную занялась очередной тарелкой. Ореховые "ёжики", объедение! И в каждом — клубничина в шоколаде!
Враг, зараза нетерпеливая, стукнул по столу кулаком — аж дым из перчатки повалил! — и заорал на всё кафе:
— Слушать, я сказал! Оу-у! Мой хвост! Хвостик мой любимый, единственный! У-у!..
Ведьма вскинулась, проснулась — и уткнулась носом в пушистое и мягкое.
— У-у-мря-ау! Хвостик мой, хвостушечка!.. Спи, хозяюшка, спи, не обращай внимания! Ма-ау!.. Повернись на другой бочок и дрыхни себе. Я и без тебя умру, не переживай и не думай! Никто о бедном тигре не подумает, не позаботится, у-у!..
— Флюк, — сказала Ольга, не открывая глаз. — Ты чего?
— Говорю, не волнуйся! Ну, лишился я хвоста, не будить же тебя по таким мелочам! — прошипел тигр и завёлся снова: — Мря-ау! Вам, человечкам, не понять, как оно — без хвоста! Не жизнь, а существование бессмысленное, безрадостное-е… У-у!..
— Слушай, дай поспать! Чего ты воешь-то?
— Фигня! Не бери в голову! Подумаешь, хвост оторвали!
С причитаниями и проклятиями ведьма уселась на постели и протёрла глаза. В животе бурчало и хлюпало. Чертовски жалко было просыпаться, не доевши пирожных, но, увидев драгоценного своего и ненаглядного, пушистого и полосатого, ведьма вскочила, словно пушистый тараканов ей в простыни напустил.
И лучше бы тараканов! Зрелище, представшее ведьме, было воистину кошмарным — куда там сладкому сну и врагу с длинными ушами!
