Так вот, после божественного чуда мою тушку препоручили господину Халварду, верховному чародею города, подле которого и располагалось укрывище ублюдков. Он этому, должно быть, был не слишком рад, но хорошо это скрывал. Не дурак переть против Глашатая и стоящего за ним божества.
А ещё меня аккуратно расспрашивали о моей… личности. Расспрашивалось медленно, ибо с языком я осваивался довольно паршиво. Его было слишком длинно и непривычно. Слова коверкались, шепелявилось, но это было в целом - к лучшему. Боюсь, на незнакомом прежде языке я бы и так разговаривал с акцентом, а тут он был… вполне объясним. И рассказывал я честно - в рамках памяти этого тела, которой успел урвать так… с пятого на десятое. Чужие воспоминания были очень отрывочными и смутными, но в то, что после такой травмы у мальчишки плохо с памятью, чародей поверил легко. Парня звали Арвин, и он было откуда-то с юга. Вроде даже из относительно богатой семьи - у них было поместье и несколько слуг в доме. Хорошо отложилась память о старой, очень доброй женщине, что присматривала за ним, когда он был совсем маленьким. Она рассказывала множество сказок, и всегда находила, как успокоить мальца, когда его очередной раз изводили придирками родители. Воспоминание о ней было настолько щемящим, ярким, тоскливым, что мне стало не по себе. Замер, тиская в ладонях большущую глиняную чашку с какой-то странной смесью трав, сока и специй, горячей и, по ощущениям, немного алкогольной. Она приятно растекалась теплом по телу, а главное - длинному-длинному пищеводу, растягивая приятные ощущения многократно.
— А потом? — отвлекли меня от напитка и переживания чужих воспоминаний.
— Потом… Что-то с-случилос сс отсом. Нехорошсее, — проговорил я аккуратно. Получалось всё лучше, но шипение давалось настолько естественно, что бороться с ним было удивительно тяжело. Потому говорил медленно, короткими фразами. И вдумчиво. Воспоминания были очень уж… Мутные. - Какие-то люди… ворвались? Вс-ступилс-ся за мать. Побили. Очнулс-са на… в трюме. Вода прес-сная. Много других. Поили чс-сем то. Много с-спал и голова… Вс-сё дурно и как вс-с тумане.
— Потом подземелье? — спросил мужчина. — И память снова чёткая?
Я кивнул. Примерно так и было. И он сделал, в целом те же выводы, что и я.
— Тебя опоили, чтобы не создавал неудобств при транспортировке. Обычная практика торговцев людьми. Такие зелья очень часто повреждают память. Нередко это делается даже намеренно - так рабами проще управлять. Особенно там, где работорговля вне закона.
— Память вос-становится? — спросил, ибо спросить подобное было логично на месте Арвина.
— Возможно. Но может и нет. Зависит от того, как долго и чем именно тебя обрабатывали. Однако надежды на то, что они использовали щадящие средства мало. Готовься к тому, что утраченное к тебе не вернётся. — ответил Халвард прямо и честно. Интересный мужик. Мог бы подсластить пилюлю, ввернуть что-то про “будем надеяться” или “у большинства всё проходит”. То ли не умеет общаться с детьми, то ли по жизни прямолинейный.
— И что теперь? — помедлив спросил я, осторожно ворочая языком.
— Для начала, освойся с новым телом. Научись… передвигаться. В гостиной достаточно места для этого. И лучше не покидай комнаты в ближайшее время. Еду тебе принесут. Я зайду вечером.
— Не покидать-с? Почему? — насторожился я.
— В доме довольно холодно. Тебе не стоит там находиться, пока не освоишься.
Э… Я что, теперь холоднокровный?
— Если что-то понадобится, пользуйся звонком. Мили тебе поможет. И не торопись.
Служанка за его спиной изобразила что-то вроде книксена. И потом скромненько покинула помещение вслед за своим господином.
Я тихо хмыкнул, покосился на шнурок звонка у кровати, и неторопливо допил чиджур, гадая, из каких трав это чудо составлено. Надо будет узнать рецепт в мою копилочку…
О чём только не думаешь, лишь бы не о насущном. Отставил пустую кружку на столик, и снова с невольным содроганием отбросил одеяло. Да уж, хвостище. Но хоть, технически, это всё ещё моё тело? Энергетическая структура Арвина и правда встала в него уютно, как влитая, расправившись и вытянувшись во всю длину. От части и понятно от чего божество откликнулось на просьбу своего прислужника с такой лёгкостью. Тут работы-то - материю по шаблону сотворить и всё. Дешёвое и сердитое чудо.
Если, конечно, это действительно левое местное божество…
Шевельнулся, оценивая новые ощущения. Так странно. Провёл ладонью по боку, потом, нахмурившись, изучил кожу на самой руке. Очень плотная и гладкая, ни пор, ни мелких волосков.
