Втянув наконец хвост, приподнялся и “сел” в характерную выемку в седле позади Ис’саата, стравив немного петли на другую сторону, как и он. Получилось весьма удобно, а главное - устойчиво и надёжно. И стоило мне усесться, как серый звонко прицокнул языком, и животные бодро двинулись с места. Мне казалось, при таких габаритах двигаться они должны были грузно и неторопливо, но шаг у них оказался плавный и широкий. Только и оставалось, что помахать на прощание людям… и волкам. Меньше минуты, и эркшеты свернули на широкую улицу, где и вовсе на плавную трусцу перешли, двигаясь на удивление быстро.
Шершавый оборачивался то и дело сперва, но, убедившись, что у меня всё в порядке и из седла с корзиной я вываливаться не собираюсь, успокоился. А я что, сидел да головой вертел, рассматривая с высоты остро пахнущего шерстяным ковром зверя проплывающий мимо город.
Держались широких улиц, чтобы животные не снижали хода, видимо, но потом всё равно запетляли по переулкам, ибо людской и гужевой поток стал слишком плотным. Проехались трущобами - грязно, пыльно и безнадёга, но подозрительные личности только злыми взглядами могучих животных и их седоков проводили. Не хотели связываться.
У города не было стен. Мы проехали халупы и чахлые огородики бедноты, груду мусора, в которой копошились некие грязные личности, и скоро оказались на каменистом плато. Оное постепенно поднималось, открывая неплохой вид на портовый город и извивающуюся чуть в стороне реку, вокруг которой квадратиками раскинулись зелёные поля. Воздух наполнили интересные запахи. Что-то горьковатое, пряное, иногда - приторное и смолистое. Запах сухого дерева, выносливых кустарников, трав и чего-то кактусоподобного. Не то что этого добра вокруг было много - там пучок, тут кусток, здесь вдоль дороги что-то торчит. Но нюх у меня ныне острый, и на подобной местности я его ещё не испытывал. Шеску, кстати, я подметил, тоже высовывали языки, принюхиваясь. Изредка. Им-то местность не была в новинку.
Дорога вскоре нырнула вниз, и каменистая местность начала обзаводиться песчаными наносами. Ящероверблюды прибавили ходу, один, затем другой трубно загудели. Им приветливо ответил такой же рёв. В стороне от дороги зашевелилось целое стадо массивных эркшетов. Причём под сёдлами. Многие навьючены тюками, другие с длинными седоками, разложившими хвосты по корзинам. Видать, в полной готовности ждали, чтобы немедленно двинутся в путь. Следы стоянки почти угадывались на истоптанной стадом земле.
Мы влились в караван, серый ушёл куда-то вперёд, полосатый лекарь держался ближе к нам. На меня поглядывали. Я тоже пялился, удивляясь разнообразию раскрасок и узоров.
И Халвард был прав - светлых окрасов тут было куда больше.
Двигался караван на удивление быстро, углубляясь в песчаную местность, перемежающуюся скалами и островками чахлой растительности. В какой-то момент Ис’саата сообщил, что идти будем долго, по темноте, чтобы добраться до намеченного места стоянки. Я вздохнул, что сожалею о случившейся задержке и закинул удочку, аккуратно поинтересовавшись, к чему такая спешка.
— Наши пути… чувствительны к положению звёзд и луны, — уклончиво произнёс он. И позже ушёл в отказ, отмахиваясь, что, мол, сам всё увидишь.
Ладно, посмотрим.
И я смотрел, смотрел по сторонам, пока пейзажи не наскучили, и меня не укачало в седле. Ну и на солнце разморило, так что я сполз в коризину, утрамбовавшись поудобнее. Задремал…
Проснулся от толчка, когда ящероверблюд опустился сперва на четвереньки, а потом и вовсе бухнулся на песочек. Сам дёрнулся, пытаясь выпрямиться, и опомнился, только когда корзина затрещала. Замер, аккуратно приподнялся и огляделся, развязываясь из тех узлов, в которые скрутился.
Уже стемнело, и небо было совершено чудесным, звёздным, с ярко светящимися лунами. Было немного зябко, и шеску шевелились бодро, торопясь устроиться на ночёвку. А ко мне уже целенаправленно полз полосатый, сверля недовольным взглядом. За ним растерянно мотылялся гадючонок.
Меня решительно из корзины вынули и велели растянуться на песке. Я сперва был не особо этому рад, но от песка всё ещё ощутимо тянуло жаром, и полежать на тёпленьком оказалось даже приятно. В этот раз лекарь начал копаться в моей энергетике, что-то то ли ворча, то ли объясняя полосатику про кровь. Было… местами довольно неуютно, но после каждого нового этапа его манипуляций ощущался прилив сил и приятненькая такая дрожь, что подтверждало, что змей знает, что делает. Так что я успокоился немного и попробовал отстраниться, наблюдая за тем, как хвостатые разбивают лагерь.
Ящероверблюдов разгрузили и расседлали. Расстелили им большое непонятного материала полотно, на которое высыпали из мешков какого-то корму. Здоровенные звери начали топтаться и радостно похрупывать угощением.
