— Я догадываюсь, как он умер. — Зина спокойно встретила его раздраженный взгляд. — В коробку с гадюками, которых он обычно использовал для своих служений, кто-то подложил очень ядовитую змею. Она его укусила.
— Возможно. Но тогда он умер бы сразу, мгновенно.
— Нет, — Крестовская покачала головой, — через полчаса. Яд действует не сразу. Если это та змея, о которой я думаю. Где он умер?
— У себя в доме. После служения он вернулся к себе. По словам женщины, которая вела у него домашнее хозяйство, выглядел очень плохо. Она предложила приготовить ужин. Он отказался, сказал, что не голоден. Было видно, что он чувствует себя плохо.
— Яд начал действовать, — нахмурилась Зина.
— Утром его обнаружили в постели без признаков насильственной смерти, — сказал Бершадов, — а в селе мгновенно начались волнения.
— Это почему? — удивилась Крестовская.
— Сожгли полицейский участок вместе со всеми агентами сигуранцы. Поработали мои люди, — жестко усмехнулся Бершадов, — распустили слухи, что его убили румыны. Волнения выгодны нам, но... Они не компенсируют утраты отца Григория.
— Кто его убил на самом деле? — вздохнула Зина. — Румыны?
— Скорей всего. Сейчас они чувствуют, что запахло жареным. Ситуация становится совсем плохой, накаляется со страшной силой. Они, очевидно, пошли ва-банк. Отец Григорий был важной фигурой, учитывая его влияние на людей.
— Костяк операции, — дополнила его Крестовская.
— Именно. Он был нашим голосом среди местных жителей. В общем, потеря его ужасна, — тяжело вздохнул Бершадов.
Зина еще не видела его таким расстроенным. На этом фоне ее собственные горести словно отступали прочь.
— Но это еще не все плохие новости, — Бершадов отошел от окна, сел к столу и быстро забарабанил по поверхности пальцами — была у него такая неприятная привычка. — В плавнях Днестра без вести пропал мой лучший агент. Он должен был получить новую партию оружия и раздать его для подготовки восстания местным жителям. Он успел забрать оружие из тайника, даже принес его к себе домой. А потом — бесследно исчез.
— Совсем бесследно? — Крестовская мгновенно вспомнила рассказ своей бывшей студентки.
— С концами, — мрачно подтвердил Бершадов, — ни трупа, ничего. Завтра я очень надеюсь увидеть его проводника.
— В каком смысле? — не поняла она.
— У него был проводник, который отвечал за дорогу к тайнику, — пояснил Григорий, — местный парень. Я дал задание своим людям схватить его и доставить в Одессу, чтобы я смог его допросить. Он мне расскажет все, что видел.
— А если он ничего не видел? — спросила Зина.
— Это невозможно. Они вместе были у тайника. И вместе несли оружие к дому. А потом мой человек исчез. Так что проводник явно все видел. Он должен знать, что произошло.
— Разве можно так легко привезти человека из-за границы, незаконно перейти румынскую границу? — усомнилась Крестовская.
— За деньги можно абсолютно все, — вскочив со стула, Бершадов принялся нервно расхаживать по комнате. Зина снова подумала, что не помнит, чтобы когда-то видела его в таком состоянии. Для нее это было удивительно! Выходит, Бершадов тоже человек?
— Два агента! Два моих самых лучших агента! — Григорий бегал по комнате, сжав кулаки. — Они прошли обучение, были готовы к диверсиям! Я так долго разрабатывал эту диверсионную группу! Они были моей заслугой! И вот так...
— Румыны перешли в наступление? — вздохнула Зина.
— Нет! — остановившись, Бершадов стукнул кулаком по столу. — Я же все просчитал! Я следил за их агентами! Все же работало, как часы! И что произошло?
Крестовской очень хотелось помочь ему, но она не представляла как.
— Кстати, можешь покормить меня ужином, — Бершадов вдруг повернулся к ней. — Я уже вторые сутки ничего не ем. Да и тебе это не помешает. Особо ничего не выдумывай. В еде я неприхотлив.
Если бы кто-то сказал Зине еще месяц назад, что она будет сидеть за одним столом с Григорий Бершадовым, человеком, внушавшим ей какой-то благоговейный ужас, то, скорей всего, она бы просто рассмеялась. Однако часы судьбы изменили ход своих стрелок в полностью противоположную сторону.
Когда Бершадов заговорил о еде, Крестовская растерялась. Щекотливость вопроса заключалась в том, что еды в доме не было. Совсем. Вот уже несколько дней Зина перебивалась какими-то булками с чаем. Чем питался Виктор, она вообще никакого представления не имела.
Когда в то роковое утро, перед нападением, Крестовская решила отправиться к Гендрику, чтобы узнать место экспедиции Егорова, в доме закончился последний хлеб. На обратном пути она собиралась заскочить в булочную и купить что-нибудь на ужин, но в тот день в булочную Зина так и не попала. И после того, что произошло дальше, из ее головы просто исчезли все мысли о еде. Еда стала последним, о чем думала бы она — если, конечно, стала бы задумываться.
От Бершадова, разумеется, не укрылась ее растерянность. Крестовская просто поражалась, как он умеет читать ее мысли — ни один человек в мире не улавливал ее душевное состояние с такой чуткостью.
— Что в этот раз не так? — нахмурился Григорий, но не со злобой, а скорее, с интересом.
