(Позже, когда Джоанна с вазочкой шоколадных конфет пришла к братьям, чтобы рассказать, как прошел вечер, она так описывала Кору: «Она не старая, но богатая; у нее саквояж из крокодиловой кожи; мне показалось, что она похожа на Жанну д’Арк, уж не знаю почему. И голос у нее странный — Джон, не ешь всё, оставь и нам конфетку! — с акцентом. Не знаю, откуда она родом, должно быть, издалека».)
Стелла незаметно разглядывала гостью из-под длинных светлых ресниц: Кора вызывала у нее живой интерес. Она-то представляла себе светскую даму, которая с напускной грустью то поковыряет вилкой в тарелке, то замолчит, крутя обручальное кольцо, или откроет медальон, чтобы полюбоваться портретом усопшего, а вместо этого изумленному взору хозяйки предстала женщина, которая ела изящно, но очень много, с улыбкой извиняясь за свой аппетит: дескать, с утра на прогулке прошла десять миль и завтра намерена пройти столько же. Разговор за столом перескакивал с темы на тему, так что у Стеллы голова шла кругом. Сперва обсуждали проповедь Уилла («Да-да, как же, знаю — “посему не убоимся, хотя бы поколебалась земля”[25] и так далее? — это вы отлично придумали: как раз для ваших прихожан!»), потом политические интриги Чарльза Эмброуза («Что же, Чарльз, удалось вам уговорить полковника Говарда? Ваше преподобие, а вы что думаете о новом члене парламента?»), потом Кора обмолвилась о том, как ищет на побережье ископаемые.
— Мы рассказали Коре о вашем змее, — проговорил Чарльз, разворачивая шоколадку. — Точнее, о двух змеях.
— Я знаю только одного, — спокойно ответил Уилл. — И если нашим гостьям интересно, то завтра утром я им его охотно покажу.
— Змей очень красивый, со сложенными на спине крыльями. — Стелла подалась к Коре: — Он вырезан на подлокотнике скамьи в церкви. Уилл каждую неделю грозится взять рубанок и уничтожить это богохульство, но, разумеется, он этого не сделает.
— Я бы с удовольствием на него посмотрела, — ответила Кора. Огонь в камине почти догорел. — А что нового слышно о том змее, который якобы обитает в реке?
Стелла встревоженно посмотрела на мужа — он не любил, когда упоминали про «напасть», — и решила предложить гостям кофе, чтобы переменить тему.
— Ничего нового, потому что никакого змея нет и в помине, пусть даже кое-кто из прихожан со мной не согласится! Я был у Крэкнелла, — пояснил Уилл, обернувшись к Стелле, — одна из его коз, не то Гог, не то Магог, испустила дух.
— Ой! — воскликнула Стелла, нахмурилась и решила наутро непременно отнести старику поесть. — Бедный Крэкнелл, он и так уже всех потерял. — Она протянула гостье чашку кофе и пояснила: — Он живет на краю деревни, у болота, и недавно похоронил последнего члена семьи. Эти козы, Гог и Магог, — единственная его радость, к тому же они обеспечивали нас молоком и маслом. Уилл, что же случилось?
— Судя по тому, что он рассказывает, к нему на порог явилось чудовище и буквально вырвало козу у него из рук. Никто не верит в змея больше, чем Крэкнелл. Но разумеется, на самом деле все было не так, просто коза ночью выбралась из хлева, увязла в болоте и захлебнулась, когда начался прилив. — Преподобный вздохнул и продолжал: — Крэкнелл уверяет, будто коза умерла от страха, в буквальном смысле заледенела от ужаса, и такой он ее обнаружил. Боюсь, теперь прихожане нипочем не выбросят из головы бредни про змея. Как бы мне им объяснить, что мозг порою нас дурачит и если мы не ищем опоры в вере, то можно увидеть незнамо что… — Уилл пошевелил пальцами, словно пытаясь нащупать мысль, и попробовал снова: — Наши страхи обретают плоть, когда мы отворачиваемся от Бога. Заметив, что Кора пристально рассматривает его — с любопытством, но без высокомерия, — он спрятал лицо за дымящейся чашкой кофе.
— То есть вы полагаете, что он сошел с ума? И вы не допускаете, что в его словах может быть доля правды? — Кора жалела старика, но это не умерило ее любопытства: ведь это свидетельство, и еще какое!
Преподобный фыркнул:
— Чтобы коза умерла от страха? Чушь. Ни одна бессловесная тварь не способна так перепугаться, даже если сумеет отличить морского дракона, или кто там якобы водится в реке, от лежащего на болоте бревна. Подумать только, испугалась до смерти! Сдается мне, все было куда проще. Коза и так была при последнем издыхании, она выбралась из хлева на мороз умирать, и нет здесь никаких чудовищ, кроме змея, вырезанного в церкви на скамье, да и того я уничтожу, если жена наконец-то мне уступит.
Кора не удержалась от соблазна подразнить преподобного:
— Но вы же служитель Божий. Кому, как не вам, знать, что Всевышний посылает нам знаки и являет чудеса? Так ли уж невероятна мысль, что Он решил дать нам знак, дабы призвать народ свой к покаянию?
Коре не удалось скрыть иронию в голосе; Уилл это услышал и приподнял бровь:
