— Знаете… Ночью с вами случился странный приступ. Казалось, будто вам снится кошмар, вы метались и звали кого-то. Я сперва не поняла, а потом увидела, что ваша Метка горит. Ночью Сами-Знаете-Кто звал вас. Думаю, вы должны это знать. Он снова будет вас вызывать, и вам нужно будет подготовиться.
Снейп почувствовал, как под ним будто покачнулся пол. От ее слов в памяти мгновенно всплыло то, что привиделось ему этой ночью, этот тягучий кошмар с полным ощущением реальности происходящего — его собственный провал и наказание от рук слуг Темного Лорда. Боль, испытываемая им во сне, была настолько сильной и реальной, что он и сейчас, вспомнив о ней, будто почувствовал ее отголоски во всем теле. А затем сквозь этот кошмар прорезался чей-то голос, так похожий на голос Лили, голос, который называл его по имени, звал его, успокаивал. Боль сменилась прикосновением чьих-то прохладных ладоней ко лбу и груди, а потом из густого багрового тумана выплыло лицо Лили. Кажется, он просил ее остаться…
Значит, голос, который он слышал во сне, принадлежал Диане Беркович. И это ее руки он ощущал на своём лбу… Интересно, много ли он успел наболтать в своем сне?
Не в силах смотреть ей в глаза, Снейп отвернулся и хрипло, с усилием произнес:
— Мисс Беркович, вам лучше уйти.
— Да, конечно, — голос ее был тих и очень серьезен. — Поправляйтесь, сэр.
Он заклинанием отпер дверь, и она бесшумно выскользнула наружу. Без сил опустившись в кресло, Снейп вдруг вспомнил, что даже не поблагодарил ее.
Вот уже несколько лет Лили ему не снилась. Иногда он даже досадовал на это, мечтая увидеть ее хоть так, во сне. А тут вдруг этот сон. Похоже, его подсознание выдало желаемое за действительное — только так можно было спутать голос Беркович с голосом Лили. У Беркович голос ниже и глуше, чем был у Лили. Кажется. А может, он попросту уже начал забывать ее голос?
Снейп застонал от досады. Даже зная, что Беркович не станет любопытствовать насчет того, кого он звал в своем сне и тем более болтать об этом с кем-либо, ему было сильно не по себе оттого, что часть его тайны теперь известна и ей. Память о Лили принадлежала ему и только ему, он никому не мог позволить прикоснуться к тому единственно светлому и чистому, что было (или могло бы быть) в его жизни.
Он вспомнил, как она говорила о том, что ночью Темный Лорд изъявлял желание видеть его, и внутренне напрягся. Этот вызов мог означать что угодно — от беспокойства за своего единственного зельевара и шпиона в стане Дамблдора (Волдеморт мог разбрасываться мелкими сошками, но членов «ближнего круга все в какой-то мере ценил, хотя бы за их немалый опыт) до желания сорвать на нем злость за провал в Министерстве. Был еще и третий — наихудший, вариант, но о нем Снейп предпочитал лишний раз не думать, тем более что к подобному повороту он давно внутренне был готов.
Все еще чувствуя слабость, Снейп решил не тащиться завтракать в Большой зал, поэтому вызвал с кухни домовика и велел принести кофе и чего-нибудь еще. Сегодня занятия у него начинались только со второго урока, а значит, есть время еще немного отлежаться и прийти в себя.
* * *
Хотя Снейп был готов к тому, что Темный Лорд снова попытается его дозваться и ждал очередного сигнала весь день, все равно жжение в Метке застало его врасплох — именно тогда, когда он в очередной раз пытался «довести до ума» состав зелья, который он сам назвал «Жидким Империусом». Это был заказ Волдеморта и отличался от обычного Непростительного (которому можно сопротивляться и действие которого рано или поздно заканчивается) тем, что после трех дней приема жертва оказывалась в полном и пожизненном подчинении у того, кто будет находиться рядом с ней все эти дни. Идею создания подобного состава Лорд почерпнул в одной из книг в библиотеке Лестрейнджей. Собственно, это и была чистая идея, снабженная лишь кое-какими теоретическими наработками неизвестного алхимика времен Реформации, и Снейпу было велено превратить идею в рецепт, что он и делал. Попутно, уже в тайне от Волдеморта, пытаясь создать и антидот к нему.
