Значит, теперь ему всего-то и остается, что наблюдать за тем, как Поттер день за днем приближается к собственной гибели, и не иметь возможности его спасти. Он горько усмехнулся: пожалуй, теперь ему придется следить за тем, чтобы мальчишку не грохнул кто-нибудь другой, раз уж ему положено погибнуть от руки именно Волдеморта. Да еще подумать над тем, как донести до нахального, беспечного и самоуверенного мальчишки, вынашивающего планы об уничтожении Темного Лорда, что ради этой высокой цели он обязан будет совершить самое настоящее самоубийство, безропотно приняв от Волдеморта «аваду». В древности гонца, принесшего плохие вести, убивали. Снейп снова горько усмехнулся, когда подумал, что после того, как он расскажет Поттеру правду, тот может его прикончить. Что, пожалуй, и к лучшему.
Снейп остановился, шумно и глубоко дыша. Он стоял посреди небольшой поляны, заваленной старым буреломом и поросшей низкими кустиками, засыпанными снегом. Если ему не изменяла память, дальше идти было опасно — там начинались владения акромантулов. А они, хоть и дневные существа, явно обрадуются визиту свежей еды даже ночью.
Он без сил опустился на поваленный ствол, даже не смахнув с него снег. На него вдруг накатило ощущение собственной ненужности. Все эти годы он жил мыслью о том, что нужен сыну Лили, чтобы оберегать его от опасности, а теперь даже этой сомнительной привилегии его лишили.
«Правильно, кому ты нужен, старый дурак! — подумал он. — Возомнил себе, что можешь как-то влиять на ход войны, вот тебя на землю и опустили, чтобы не зазнавался!»
Постепенно эмоции улеглись, оставив после себя лишь ощущение опустошенности. Пора было возвращаться, но Снейп почему-то не находил в себе сил встать с заснеженного ствола, даже несмотря на начинавший пробирать до костей морозец. Из ступора его вывело появление Патронуса Дамблдора.
— Северус, завтра зайди к мисс Беркович и попроси у нее результаты экспертизы медовухи, которой отравился мистер Уизли, — голосом директора произнес призрачный феникс и растаял в воздухе, словно сигаретный дым.
Чертыхнувшись, Снейп устало поднялся и зашагал обратно.
Диана. Снейп совсем забыл о ней, хотя мысли о том, что произошло между ними на кухне дома номер 12, преследовали его последние два дня. Он не был силен в тонкостях взаимоотношений между полами, а уж о психологии женщин вообще имел весьма смутные представления. Поэтому и не понимал до конца ни собственных чувств по отношению к ней, ни тем более мотивов ее поступка. Она практически соблазняла его там, в доме Блэков, по крайней мере, это именно так и выглядело. И это было настолько не похоже на ее обычное поведение, на ту Диану Беркович, чей характер он, казалось, изучил достаточно хорошо, что он не знал, что и думать по этому поводу. Неужели она к нему что-то чувствует?
Снейп снова ощутил, как в нем снова поднимается нелепое, пугающее желание быть кому-то нужным как человек, а не как винтик разболтанного, громоздкого и неэффективного механизма по борьбе с Волдемортом. Чтобы кто-то (неважно кто) ждал твоего возвращения и беспокоился о тебе. Чтобы был кто-то, кому можно просто рассказать, пусть не все, но многое. И почему-то этим «кем-то» в его мыслях в последнее время были именно Диана.
Где она сейчас, подумал он, что делает? Уже за полночь, значит, если не на дежурстве, то наверное спит. Или читает. Он вдруг представил, как она сидит в кресле, поджав ноги и уткнувшись в книгу, небрежным жестом накручивая на палец непослушные прядки на висках. От этой картины повеяло чем-то щемяще домашним и уютным, а при воспоминании о ее мягких податливых губах и горячей, восхитительно нежной коже, внизу живота начала разливаться приятная тяжесть.
Он резко остановился и закрыл глаза, переводя дыхание. Не вовремя эти мысли, до крайности не вовремя. Возможно, старый манипулятор все-таки прав, намекая на то, что именно теперь не стоит пускать кого-то в свою жизнь. Да и он настолько привык быть один, что даже не представлял, что сможет выдержать чье-то присутствие рядом с собой больше, чем один час.
* * *
