— Но зачем? Они же вроде пообещали хранить нейтралитет, что заставило их подстраховываться?
— Возможно, кто-то (и я даже догадываюсь, кто именно) подкинул им информацию о том, что я якобы обладаю неким секретным оружием против вампиров, которое в любой момент могу пустить в ход. Разумеется, они решили узнать наверняка, действительно ли я представляю для них угрозу.
— А такое оружие вообще существует? — спросил Снейп.
— Подобные сведения мелькали в древних манускриптах, но доказательств его существования не обнаружено, — вздохнул Дамблдор, разводя руками. — В любом случае лучше всего будет пообщаться с самим Сангвини. Хотя бы для того, чтобы убедить его и всех его сородичей в том, что никто из нас не собирается идти войной на их народ.
С этими словами директор поднялся и направился к двери. Уже на пороге он обернулся и произнес:
— Вам лучше вернуться в Хогвартс и как следует отдохнуть. Вы выглядите очень уставшими, оба. А мне предстоит еще один визит, к сожалению, поэтому добираться вам придется самостоятельно.
Когда в дома снова воцарилась тишина, Диана уселась в кресло в глубокой задумчивости.
— Скорее всего, такое оружие действительно существует, независимо от того, знает ли о нем Дамблдор, — сказала она, постукивая пальцами по столешнице. — Иначе почему вампиры так легко купились на этот фокус?
— Альбус знает, — не глядя в ее сторону, ответил Снейп. — Он как всегда не договаривает, но знает, что оружие существует. И я даже не удивлюсь, если окажется, что ему известно и его местонахождение.
(Примечание: глава содержит цитаты из книги «Гарри Поттер и Дары Смерти», местами точные, местами переработанные).
Дамблдор начал сдавать сразу после Нового Года — это было заметно по увеличившемуся количеству потребляемых им зелий, которыми Снейпу приходилось ему обеспечивать, по все более чернеющей руке, по сероватой пергаментной коже, обтянувшей резко проступившие скулы. Похоже, у директора не было даже того самого года, который Снейп ему предсказывал в тот злополучный вечер, когда «откачивал» Дамблдора после эксперимента с кольцом Гонтов, и развязка наступит даже раньше.
Снейп готов был молиться всем богам, чтобы это именно так и произошло, чтобы ему не пришлось выполнять своего обещания. Все последние месяцы он только и делал, что пытался не думать о том, что ему предстоит сделать, тем более что прекрасно понимал, что сам отрезал для себя все пути к отступлению, когда давал Нарциссе Непреложный обет. Этот обет нужен был не столько для того, чтобы заткнуть рот Белле, которая рассчитывала на то, что Снейп испугается и начнет юлить, сколько для него самого — он всерьез боялся, что в нужный момент просто не сможет навести палочку на директора и произнести нужные слова.
Ему приходилось убивать. Не так много, как, наверное, думали о нем те, кто не доверял ему и ненавидел его, но он не мог похвастаться тем, что в первой войне ухитрился не запачкаться в крови. Это были авроры, безымянные противники в рейдах, на которые посылал новичков Темный Лорд для того, чтобы выяснить их «профпригодность». Перед первой такой вылазкой Снейп, совсем еще мальчишка, ощущал некий подъем, желая доказать не столько Лорду, сколько самому себе, что он — не просто талантливый зельевар с интеллектом выше среднего, но и какой-никакой воин. Волдеморт в те времена самолично тренировал неофитов в боевой магии и, надо признать, учителем был весьма талантливым, хоть и жестким до жестокости — те, что проходил «обучение» у Лорда, были самой настоящей грозой для авроров и практически никогда не попадались.
Лишь через какое-то время Снейпа начали посещать мысли о том, что подобными рейдами Лорд не только делал из них бойцов, но и практически пожизненно повязывал с «братством» Упивающихся смертью. Своего рода клятва на крови на верность повелителю. Можно было на словах разделять их идеологию, но при этом в душе оставлять место для идеалистических порывов в виде мыслей о том, что ты — не такой, как эти тупые громилы, которые только и умеют, что убивать. А единожды произнеся «Авада кедавра», ты становился в один ряд с такими, как они. Одного убитого тобой порой достаточно, чтобы распроститься с иллюзиями относительно самого себя. Снейп и простился с ними довольно быстро.
