Ей показалось, или Северус при упоминании Поттера вздохнул чуть глубже, чем обычно, словно сетуя на то, что даже в таком состоянии ему нет покоя от чертового мальчишки? Несколько бесконечно долгих секунд она напряженно всматривалась в неподвижное лицо Северуса, затем тряхнула головой, отгоняя наваждение.
— Опять вы здесь — фраза появившейся как всегда внезапно мадам Помфри больше напоминала утверждение, а не вопрос. — Буду жаловаться вашему лечащему врачу на то, что вы систематически нарушаете режим. Оставит вас тут еще на две недели, помяните мое слово!
Диана в ответ слабо улыбнулась и только пожала плечами. Оставит и оставит, подумала она, ей будет чем заняться в этих стенах.
— Раз уж я здесь, могу я быть вам полезной? — спросила она. — Я могу давать профессору зелья вместо вас, если вы мне все подробно распишете.
— Вы чувствуете себя в состоянии ухаживать за лежачим больным, несмотря на то, что сами еще недавно пребывали в похожем состоянии? — с сомнением спросила Помфри, выкладывая на столик стопку чистых бинтов и баночку мази.
— Вполне, — уверено ответила Диана.
Помфри покачала головой и сказала:
— Полный уход за ним я вам не доверю, тут нужны манипуляции с палочкой, а у вас ее пока нет. Но зелья, так уж и быть, будете давать сами, раз вам не терпится. Не понимаю только, зачем вам это нужно? Лично вам, я Гарри сейчас не имею в виду?
Диана поджала губы и постаралась избежать внимательного взгляда школьного колдомедика.
— Нужно, — коротко пояснила она. — Просто нужно.
Помфри покачала головой и заклинанием сняла повязку с горла Северуса, обнажив четыре не вполне заживших раны в виде коротких, но глубоких порезов с рваными краями. Два из них пересекали шею слева — над ключицей и чуть выше, там, где сонная артерия ближе всего прилегает к поверхности. Два других красовались с правой стороны — у основания шеи и чуть выше и сзади. Несмотря на то, что прошел уже месяц с момента нападения, раны затягиваться не торопились и лишь подернулись тонкой корочкой.
Диана судорожно выдохнула. Это просто чудо, что с такими ранами Северус смог выжить и не истечь кровью до того момента, когда его нашли. Кто бы ни был тот таинственный благодетель, что пытался срастить раны, его помощь сложно будет переоценить.
Помфри тем временем, прошептав очищающие и дезинфицирующие заклинания, принялась наносить на раны толстым слоем приторно пахнувшую мазь желтого цвета, одновременно продолжая произносить заклинания, на сей раз заживляющие. Кажется, прок от мази все-таки был, хоть и небольшой — сегодня на повязке крови не было, только жирные пятна от самой мази. Закончив обработку ран, мадам Помфри снова забинтовала его горло и взяла в руки фиал с незнакомым Диане зельем, напоминавшем разведенное водой молоко.
— Смотрите, это — антидот к змеиному яду, — пояснила она, наливая зелье в специальную ложку и поднося ее к губам Северуса. — Давать его нужно два раза в сутки, утром и вечером, перед всеми остальными зельями. — Ловким движением пальцев она разжала челюсти больного и принялась осторожно вливать антидот ему в рот. — Массировать горло необязательно, глотательный рефлекс срабатывает, к счастью. Затем дадите ему питательное, после чего — все, что есть на тумбочке. И так два раза в день. Обрабатывать раны и проводить прочие процедуры я буду сама, без вашей помощи.
Сказано все это было деловым тоном, словно мадам Помфри наставляла стажера, а не решила воспользоваться помощью пациента. Кажется, она поверила в то, что Диана чувствует себя достаточно хорошо, чтобы помогать ей хотя бы в этом.
Но, кажется, Диана переоценила собственные возможности. К вечеру у нее поднялась температура, и она с трудом приковыляла в палату Северуса, чтобы напоить его зельями. Голова болела и кружилась, ее собственные раны снова разболелись, руки дрожали, но ей каким-то чудом удалось не расплескать ни капли лекарств. Закончив свою работу, обессиленная она прикорнула прямо на его кровати, положив голову ему на живот, да так и уснула. Проснулась же оттого, что почувствовала, как ее левитируют к ее кровати. Сердито ворча, мадам Помфри напоила ее жаропонижающим и Сном без сновидений и категорически запретила вставать до тех пор, пока она сама ей не позволит.
* * *
