Неуклюже переваливаясь на длинных ногах и сутулясь, Лонгботтом спустился в зал. Новенькая мантия сидела на нем нелепо — как на огородном пугале, но зато на черном сукне гордо поблескивал орден Мерлина, судя по размеру — второй степени.
— А ему-то за что? — пихнула Диана Поттера в бок.
— За Нагайну, — пояснил тот, довольной улыбкой встречая своего однокашника.
Лонгботтом поравнялся с креслом, в котором сидел Снейп, и опасливо покосился в его сторону, но Снейп на его появление никак не отреагировал. Откашлявшись, Невилл начал:
— Я — Невилл Лонгботтом, студент школы чародейства и волшебства Хогвартс. Я учился в тот год, когда профессор Снейп был у нас директором…
— Насколько нам известно, седьмой курс вы так и не закончили, — перебил его Боунс.
— Не закончил, — согласился Лонгботтом, — но к делу это отношения не имеет. Когда произошло несчастье с Кристин, я еще учился там.
-Так что вы хотели поведать суду? — перебил его Боунс. — Если можно — побольше фактов.
Невилл снова откашлялся и, словно опасаясь, что его опять перебьют, зачастил:
— Я готов дать магическую клятву в том, что до самоубийства Кристин довел Амикус Кэрроу. Он трижды назначал ей отработку и после каждой из них она плакала в туалете Миртл, и в конце концов с одной из отработок она так и не вернулась. Кэрроу и раньше приставал к симпатичным старшекурсницам, но только к полукровкам, чистокровных он трогать боялся, и к Кристин он… тоже приставал. Она ничего никому не говорила, да только и мы не слепые и не глухие, все замечали, — тут он перевел дыхание и снова затараторил:
— Луиза Кросби с Рейвенкло ушла из школы, потому что не знала, как от него отбиться, и Пенни Кин тоже. Этот гад их запугивал, говорил, что жаловаться директору бесполезно, он, мол, в курсе. Мы верили, конечно. Дураки, теперь-то понятно. С отработок, которые назначал сам директор, все возвращались уставшие, как черти, но никто не лез в петлю и не писал родителям, чтобы немедленно забрали их отсюда.
— Поменьше лирики, мистер Лонгботтом, — не выдержал Шеклболт.
— Да, — Лонгботтом снова залился краской и продолжил, теперь уже тщательно подбирая слова:
— Так вот… В тот вечер Кристин опять назначил отработку этот урод. Она не хотела идти, да только не пойти было бы в сто раз хуже. Хотя, куда уж хуже-то… В общем, нашли ее уже в туалете Плаксы Миртл, мертвую. Мы все уверены, что Кэрроу ее… изнасиловал, короче. Директор Снейп вызвал тогда к себе Кэрроу и долго с ним беседовал. После этого оба Кэрроу попритихли, неделю ходили паиньками, только что не раскланивались с нами. А Амикус даже прихрамывал и держался за разные места, словно его били. Потом-то они над нами, конечно, все равно издевались, но к девчонкам Кэрроу больше не приставал.
— То есть вы хотите сказать, — спросил Шеклболт, — что подсудимый практически защитил остальных от поползновений Кэрроу?
— Ну да, — Лонгботтом совсем смутился и потупился.
— Насколько мне известно, — подал вдруг голос Маккинон, — дознание по делу о самоубийстве студентки было проведено с нарушениями. Эксперт лишь подтвердил факт суицида по наличию на шее покойной соответствующей борозды и отсутствию следов борьбы. Более подробного осмотра тела не проводилось, тем более никому не пришло в голову искать на нем следы изнасилования. Хотя уж это-то можно было бы обнаружить даже при беглом осмотре. А уж идентифицировать личность насильника — вообще проще простого.
Все это время Диана, не отрываясь, смотрела на Снейпа, пытаясь поймать его взгляд, но тот сидел в напряженной позе, полуприкрыв глаза и никак не реагируя на то, что у него, наконец, появился защитник.
Зато на присутствующих выступление Лонгботтома произвело сильное впечатление. Судьи принялись старательно перешептываться, косясь в сторону обвиняемого если не одобрительно, то, во всяком случае, с интересом. Нельзя было сказать, что настроение зала резко качнулось в его пользу, но это заинтересованное обсуждение было куда предпочтительнее открытой вражды и выкриков с призывами к немедленной казни. Сент-Пол, с помертвевшим лицом, неподвижно сидел в своем кресле и, не отрываясь, сверлил взглядом Ярдли.
— У вас все, мистер Лонгботтом? — устало спросил Шеклболт.
— Да, ваша честь.
— Суд объявляет двадцатиминутный перерыв, — Кингсли ударил молоточком по кафедре и встал. — После перерыва будут заслушаны еще два свидетеля обвинения, а также свидетели защиты. Уведите подсудимого.
