Пока она возилась с ним, Северус стоял в изножье кроватки и, не отрываясь, следил за всеми ее манипуляциями. Когда Диана закончила, он придвинулся чуть ближе и дотронулся кончиками пальцев до ручки ребенка, осторожно взял ее и положил на свою ладонь, словно сравнивая их размеры. Волосы, спадающие ему на лицо, скрывали его взгляд, но Диана заметила, как по губам Снейпа блуждает странная, немного детская улыбка. Было в этом что-то волнующее, в том, как он смотрит на мальчика — с любопытством, словно никогда не видел маленьких детей так близко, и с некоторой робостью. Так ребенок впервые рассматривает младшего брата или сестренку.
Она замерла рядышком, не решаясь нарушить эту процедуру знакомства отца с сыном. Минуты шли, а Снейп все также неподвижно стоял, согнувшись в неудобной позе и не отрывая взгляда от ребенка. Наконец, Диана молча дотронулась до его плеча, напоминая о своем присутствии, и кивнула ему, призывая идти за собой на кухню. Кратковременный приступ злости на него прошел без следа, осталось облегчение оттого, что она видит его, свободного, живого и даже более-менее здорового.
— Я хотел вернуть тебе вот это, — с этими словами Снейп вынул из кармана брюк крошечную книжечку, с помощью палочки вернул ей нормальный размер и протянул Диане ее Книгу — наследство Левита.
Она осторожно, словно опасаясь того, что Книга может повести себя неадекватно, взяла ее в руки. Обложка привычно потеплела под ее ладонями, но Диану это ничуть не обрадовало. Книга должна быть уничтожена, она обещала это и Башевису, и самому Ниацринелю. Даже не раскрыв ее «на прощанье», Диана бросила томик в раковину и направила в него палочку:
— Инсендио!
Пергаментные листы нехотя загорелись, чадя и потрескивая. Еще три раза Диана произносила заклинание, пока от книжечки не осталась лишь горсть пепла, который она тут же смыла потоком воды из крана. И только после этого выдохнула и почувствовала, как с души словно свалилось что-то тяжелое. Теперь никто не узнает о том, что было написано в этой книге.
Все это время Снейп стоял в паре шагов от нее и не сводил с нее глаз. После того, как в раковине не осталось и следа пепла, он почему-то очень тихо произнес:
— Вот и все…
Все, да не все, подумала она. Так или иначе, Северус задолжал ей объяснение.
— Хочешь что-нибудь выпить? — спросила она, настраиваясь на долгий разговор.
— Нет, спасибо, — он медленно, словно нехотя покачал головой, неотрывно глядя на нее. Его лицо больше не напоминало непроницаемую маску, теперь на нем отчетливо читалось ожидание, надежда и что-то — она готова была поклясться в этом — похожее на восторг. Под ложечкой вдруг сладко заныло от этого его взгляда. А Северус так же медленно, словно опасаясь снова ее разозлить, подошел к ней и осторожно обнял.
Секунду Диана размышляла, не продолжить ли ей изображать обиду дальше, но тепло его объятий, легкое, почти невесомое касание рук, ласкающих спину и зарывающихся в волосы, сделали свое дело — она сдалась на милость собственным эмоциям. Смертельно надоело быть сильной, несгибаемой и гордой, захотелось просто прижаться к нему и снова ощутить себя маленькой, слабой и оберегаемой своим мужчиной. Она вздохнула и обвила руками его торс, утыкаясь ему в плечо. От его шарфа пахло немного лежалыми вещами, немного какой-то мазью и еще слегка одеколоном.
— Сволочь ты, Снейп, — жалобно сказала она ему куда-то в шарф. — Я ведь уже размышляла, где тебя по кусочкам из расщепов собирать. Какого черта ты решил, что я не хочу тебя видеть?
Северус как-то рвано вздохнул и еще тише проговорил:
— Я просто не подумал. О том, что ты беспокоишься, что будешь искать… То есть подумал, но уже потом. И решил, что не стоит являться перед тобой в таком виде.
— В каком «таком»? — Диана отстранилась, удивленно глядя ему в лицо.
— В разобранном, — он усмехнулся и коснулся большим пальцем ее губ. — Я привык лечиться самостоятельно.
— Так тебя все-таки расщепило? — испуганно спросила она. — Снейп, ты со своим наплевательским отношением к самому себе однажды доиграешься!
— Не расщепило. Просто чувствовал себя отвратительно, раны снова открылись. Решил, зачем тебе инвалид…
