— Раз уж правда выплыла, я не собираюсь ее отрицать и продолжать прятаться. Афишировать наши отношения я желанием не горел, но и стыдиться того, что мы вместе, не собираюсь. В конце концов, пусть завидуют, — и с этими словами Северус прижал ее к себе и принялся целовать, наслаждаясь мягкостью, теплотой и сладковато-кофейным вкусом ее губ и соблазнительными изгибами прильнувшего к нему стройного женского тела. С трудом разорвав поцелуй, пока его хваленый самоконтроль, как всегда под ее влиянием, не выкинул белый флаг, он отстранился и сказал:
— Я пойду, а то мисс Скитер, похоже, заждалась моей реакции на свое творчество.
— А куда это ты без завтрака собрался?
— А что, будет и завтрак? — он вскинул бровь, любуясь ее решительной позой «а ля Молли Уизли» с упертыми в бока руками.
— Неужели ты думал, что я отпущу своего мужчину голодным воевать со всякими тараканами-переростками? — промурлыкала она, мягко подталкивая его к столу. — Не хватало, чтобы ты еще прямо там в обморок грохнулся!
В Хогвартс Снейп, как и планировал, не вернулся. Вместо этого он согласился на предложение главврача больницы Св. Мунго и принял должность заведующего больничной лабораторией и старшего зельевара госпиталя. Дом в Спиннерс-энд выкупила магловская строительная компания, которая планировала на месте заброшенного рабочего квартала построить новый жилой комплекс. Суммы, вырученной за продажу этой халупы плюс кое-какие его собственные сбережения, должно было хватить на покупку небольшого домика где-нибудь в деревне, что он и планировал сделать в ближайшем будущем. Пока они жили в доме Дианы, каждое утро отправляясь на место своей службы: Снейп — аппарируя в Лондон, Диана — через камин и с Брайаном в охапку — в Хогвартс. МакГонагалл все-таки удалось склонить ее к тому, чтобы стать преподавателем, и Диана согласилась главным образом потому, что отпадала необходимость искать няньку для Брайана — школьные эльфы с удовольствием взяли на себя обязанности присмотреть за мальчиком, пока Диана убивала нервные клетки, борясь с непроходимой тупостью чиновников от образования и ученическим раздолбайством.
Ей пришлось взять на себя преподавание Защиты от Темных искусств у первых четырех курсов (старшие достались Биллу Уизли) и магловедение, которое теперь стало обязательным предметом и преподавалось с первого курса. Год был убит на то, чтобы полностью адаптировать программу преподавания этого предмета к изменившимся реалиям магмира и, в связи с этим, — на войну с чиновниками, которые надеялись оставить все, как есть. Если бы не покровительство в данном вопросе министра Шеклболта, нового главы Департамента международного магического сотрудничества Артура Уизли, помешанного на магловской технике, и Маккинона, впечатленного ее прошлыми рассказами о методах расследований магловских спецслужб, расшевелить этот закостеневший механизм, именуемый магической системой образования, вряд ли удалось бы в столь короткий срок.
Шеклболт вошел во вкус реформ, перекраивая, видоизменяя, приспосабливая, перестраивая все, до чего мог дотянуться. Его не без оснований упрекали в излишнем рвении, но все же меры, предпринятые им, приносили свои плоды. Некоторые боялись, что реформаторский зуд Шеклболта поставит под угрозу существование Статута секретности, но, к счастью, до таких глубин желание Кингсли изменить магический мир не простиралось.
