Она тяжело вздохнула. С самого начала учебного года ни она, ни Снейп не вспоминали про дополнительные занятия по Защите, что объяснялось тем, что в школе наконец-то появился нормальный преподаватель по этому предмету, не в пример предыдущему. Какая еще идея могла прийти в голову Дамблдора — оставалось только гадать.
В назначенное время она постучала в двери кабинета зельеварения и, услышав в ответ «Войдите», перешагнула каменный порог. Снейпа она заметила не сразу — тот возился с какими-то склянками в самом дальнем углу класса. Здесь было по обыкновению холодно и полутемно, даже темнее, чем днем — ведь студентов сейчас не было.
— Я пришла, сэр, — спустя десяток секунд Диана решила напомнить о своем присутствии.
— Я это уже понял, — ответил Снейп, не оборачиваясь и продолжая чем-то позвякивать.
Наконец, он подошел к ней и знаком предложил ей сесть. Она опустилась на один из стульев, профессор сел напротив, вперив в нее свой пронизывающий взгляд.
— День рождения — это, конечно, замечательно, — без предисловий начал он,— но вам стоит быть осмотрительнее. Неужели вы настолько не дорожите должностью старосты, что не даете себе труд задуматься о последствии своих поступков?
Странно, что он заговорил об этом с таким запозданием, прошло уже целых две недели со дня их вечеринки, поздновато для «чистки мозгов». Или это только вступление?
— У вас не было конфликтов ни с кем на факультете? — вопрос застал ее врасплох.
Конфликты? Если не считать того разговора с Руквудом, который и на конфликт-то не тянет, никаких других трений со слизеринцами у нее не было. Даже давний враг Перкинс теперь предпочитает делать вид, что ее не существует, не говоря уже об остальных, менее зацикленных на чистокровности студентах.
Она отрицательно покачала головой.
— А почему вы спрашиваете?
— Так, на всякий случай. Повторяю, вам следует быть осмотрительнее.
— Сэр, не считая Перкинса, я за пять лет учебы здесь умудрилась не нажить себе врагов даже на Гриффиндоре, чего не скажешь об остальных. Дня не проходит, чтобы наши не сцепились с ними по какому-нибудь пустяковому поводу.
— Я знаю это и даже готов отдать должное вашей способности оценивать людей по их качествам, а не по тому, к какому «дому» они принадлежат, — если это и был комплимент, интонации Снейпа были абсолютно нейтральны. — Собственно, я вас вызвал по совершенно другому поводу. Как вы оцениваете работу профессора Бергонци в качестве преподавателя по Защите от темных искусств?
— Мне нравится, как он ведет уроки. По сравнению с профессором Хейгетом он просто образец преподавателя и кладезь знаний. Правда, он много времени уделяет теории в ущерб практике, но я думаю, это в силу его возраста. Это не мое дело, конечно, но, по-моему, он слишком стар для такой работы.
— То есть вы недовольны тем, что у вас мало практических занятий?
— Практические занятия у нас бывают, но профессор сам не всегда в состоянии полноценно их провести. Мы сражаемся друг с другом, а это совсем не то, что настоящий противник. Мы теперь хорошо подкованы в теории, но практика явно хромает.
Снейп несколько секунд помолчал, барабаня пальцами по столу, а затем произнес:
— Я задал вам этот вопрос потому, что директор Дамблдор настаивает на продолжении наших с вами индивидуальных занятий.
— Скажите, сэр, а зачем это директору? Он все еще опасается, что Темные искусства меня затянут, как затянули в свое время Реддла?
При этом имени Снейп вздрогнул.
— Откуда вам известно про Реддла?— слегка побледнев, спросил он.
— Директор рассказал.
— Я не в курсе планов директора относительно вас. Во всяком случае, в подробности он меня не посвящал, — Снейп встал из-за стола, направился к одной из полок и принялся что-то сосредоточено на ней переставлять. — Но, думаю, нам стоит серьезно относиться к его решениям. Вы же не передумали поступать в авроры?
— Нет, конечно! Я даже квиддич бросила для того, чтобы больше внимания уделять подготовке к ТРИТОНам!
— Кроме того, — и Снейп снова повернулся к ней лицом, — директор Дамблдор настоятельно рекомендовал вам начать изучение окклюменции. Вы знаете, что это такое?
— Знаю. Но зачем мне это?
— Он считает, что у вас есть способности для овладения этим искусством.
— А если он ошибается?
— Он редко ошибается. Точнее, почти никогда. И если считает, что вам это необходимо, значит, это так и есть.
Диана обреченно вздохнула, после чего спросила:
— Так, значит, снова три раза в неделю в шесть часов?
