– Я давненько не видел в наших краях леди Пламсбери, она здорова? – осведомился Ричард.
– В последнем письме она жаловалась на боли в пояснице, но на бал к Пауэллам она, конечно, приедет, – ответила за Уильяма его жена. – Ей не терпится посмотреть на Феллоузов, ей ведь достался лес Мортемов, и она не упустит возможности позлорадствовать, если Феллоузы ей не понравятся.
Лорд Гренвилл издал звук, похожий на шипение рассерженного кота, но Эмили не обратила на это внимания, продолжая болтать с Соммерсвилем. Бабушка лорда Гренвилла, леди Пламсбери, долгие годы была одержима одной целью – расширять свои владения все дальше и дальше. Свою страсть она объясняла желанием оставить внуку достойное наследство, но Уильям получил от отца не только Гренвилл-парк, но и достаточные территории, чтобы считаться одним из крупнейших землевладельцев в графстве. Стремление бабушки завладеть как можно большим количеством лугов, полей и ферм лорд Гренвилл мог бы назвать просто причудой старой леди, но ему не нравились методы, которые она использовала для достижения своей цели. Обычно леди Пламсбери не давала покоя владельцам земель, которые ей приглянулись, снова и снова напоминая о себе, до тех пор пока бедняги не соглашались заключить сделку. Лорд Гренвилл пытался говорить с ней об этом, но беседа очень быстро перетекала в спор, а спор – в ссору, сопровождавшуюся обвинениями в неблагодарности и угрозами лишить Уильяма наследства в пользу Николаса Ченнинга, будущего лорда Пламсбери. Отец Николаса приходился каким-то племянником покойному лорду Пламсбери, и Ник пережил жестокое разочарование, узнав, что к титулу прилагается совсем мало земли, а все остальное леди Пламсбери с помощью своих поверенных умудрилась закрепить за собой и вольна была распоряжаться своими сокровищами как ей будет угодно. Угрозы судебных тяжб не напугали старуху, происходившую из семейства неродовитого, но хорошо умеющего зарабатывать деньги и удерживать их в своих цепких руках. Николас почел за лучшее не ссориться с почтенной леди в надежде на то, что она упомянет его в своем завещании и он получит что-то в придачу к маленькому поместью семьи Пламсбери.
После ссор с бабкой лорд Гренвилл обычно некоторое время уповал на то, что леди Пламсбери сдержит данное в сердцах обещание и возложит бремя забот о своих угодьях на Николаса, но старуха относилась к родственникам своего мужа с презрением, находя их никчемными людьми, и Уильям никак не мог избавиться от ожидающего его бремени.
А в последние месяцы имя Ченнинга в семье и вовсе не упоминалось. Его угораздило сделаться женихом Кэтрин Рис-Джонс в то самое время, когда та совершала свои жуткие преступления, и большинство знакомых Рис-Джонсов посчитали именно корыстолюбие Ника причиной всех бед. Семнадцатилетняя девушка не смогла бы без должного руководства осуществить подобные планы, будь она хоть трижды безумна, – так говорили во всех домах графства, и Ченнингу пришлось покинуть Торнвуд, чтобы избежать если не судебного разбирательства, то всеобщего осуждения.
Леди Пламсбери, поощрявшая ухаживания Николаса за мисс Рис-Джонс, тяжело пережила эти трагические события и долгое время не показывалась в Торнвуде, но с наступлением осени желание быть в центре светской жизни возобладало над чувством стыда, и бабушка Уильяма собиралась посетить несколько праздников, которые готовили соседи Гренвиллов для своих друзей.
Ричард еще некоторое время пил чай в ожидании, не вернется ли Уильям в тишину своего кабинета. Тогда он мог бы продолжить беседу о делах своей сестры и рано или поздно уговорил бы ее поделиться тем, что ей известно. Однако же лорд Гренвилл словно бы находил удовольствие в компании своей жены и приятеля, равно как и от чая со свежими кексами, которые вместе со вторым чайником принесла Хетти.
В конце концов Ричард откланялся, на прощание многозначительно посмотрев на леди Гренвилл. «Наш разговор не окончен, а лишь отложен», – говорил взгляд его серых глаз. От лорда Гренвилла этот взгляд также не укрылся, но он знал, что, если Эмили вознамерилась что-то скрывать, добиваться от нее признаний бесполезно.
Уильям вышел проводить гостя. Как подозревала леди Гренвилл, он использовал эту возможность, чтобы не оставаться с ней наедине. Это ее задело. В последние месяцы между супругами, кажется, установились самые дружеские взаимоотношения, они словно вернулись к тем дням, когда Уильям ухаживал за Луизой и относился к ее сестрам с поистине братской привязанностью, то есть дарил безделушки и поддразнивал при каждом удобном случае.
Поиски истины в истории с убийствами, совершенными Кэтрин Рис-Джонс, еще больше объединили их, но злосчастные бриллианты снова все испортили.
