– Ну, не знаю…
– Вот так оно лучше. Во-вторых, ствол. Тут ты был прав. Какой вор-домушник высокой квалификации и в здравом уме возьмет на дело волыну? Это исключено! Тем более он не начнет шмалять как сумасшедший, чтобы разбудить не только домашних собачек у соседей, но и дежурную группу ППС. Самое большее – вор (точнее, грабитель) мог пригрозить пистолетом или ножом, чтобы беспрепятственно рвануть когти. А тут он устроил настоящий бой. Судя по всему, знал, что с голыми руками и даже с пером к тебе лучше не подходить. Поэтому можно предположить, что твоя биография ему известна. Одно это уже наводит на определенные размышления.
– Это все?
– Нет, мой бедный друг, не все. Ты имеешь дело с профессионалом, скажу тебе без ложной скромности. Как ты в своем военном деле дока, так и я в своем, ментовском.
– В полицейском, – поправил Никита.
– Нико, не береди душу! Я мент по жизни, и новое наименование нашей службы мне как серпом по одному месту.
– Сочувствую.
– Благодарю. Но вернемся, как говорится, к нашим баранам. Больно уж странный вор тебе попался – он ничего не прихватил с собой. А при всей твоей холостяцкой бедности у тебя, на воровской взгляд, поживиться есть чем.
– И чем именно, если не секрет?
– Ну, к примеру, вон тот Мефистофель. Статуэтка. Это ведь серебро?
– У тебя глаз – алмаз. Серебро. Купил по случаю на толкучке в Кисловодске, почти за бесценок.
– Скорее всего, вещь ворованная.
– Я должен был потребовать у торговца сертификат и накладную? – съязвил Никита.
– Речь идет не об этом. Статуэтка тяжелая, а значит, стоит дорого. Даже если не брать во внимание ее художественную ценность. Исполнена она мастерски и явно не новодел.
– Верно. Конец девятнадцатого века. Это я потом узнал.
– Вот видишь. Далее – кинжал на стене. Роскошные ножны, да и сам клинок не из худших. Похоже, абреку, хозяину кинжала, при встрече с тобой сильно не повезло…
– Очень сильно.
– Итак, мы нашли у тебя уже две ценные вещи, представляющие интерес для вора-домушника. А он к ним даже не притронулся!
– Может, деньги искал? – высказал предположение Никита, чувствуя, как фальшиво прозвучал его голос.
– Ну да, ну да… – Алекс скверно хихикнул. – И драгоценности твоих предков, в том числе бриллиантовое колье неимоверной цены, наследство от бабушки-графини. Не смешите меня жить, как говорят в Одессе! Вор искал нечто иное. Это третий пункт, и главный. Но что именно? Не подскажешь?
– Мое пенсионное удостоверение.
– Кончай ерничать! – рассердился Кривицкий. – Дело гораздо серьезнее, чем ты думаешь. Так недолго и пулю схлопотать, но уже не от вора, а от снайпера. Колись, что ты заныкал от следствия? А заныкал точно, зуб даю! Я в этом уверен, иначе твой покорный слуга не мастер своего дела, а сапожник. Может, дневник Колоскова? Ась?
– На кой он мне? – искренне удивился Никита. – Читать его жизнеописание выше моих сил. Человек, предавший дружбу, может рассчитывать лишь на снисходительную жалость, но отнюдь не на понимание и сочувствие. Если хочешь, могу дать слово, что этот дневник я видел много лет назад, и в данный момент понятия не имею, где он находится.
– Ладно, не нужно клятв… Верю. И все равно, здесь что-то не так!
– Может, вор хотел изъять видеозаписи камер наружного наблюдения – те, которые ты передал мне для ознакомления?
– Я дал тебе копии. Так что у вора по этой части получился бы полный облом.
– Это понятно, но возможно, они понадобились не убийце Олега, а кому-то другому. Такое может быть?
– Вполне.
– Тогда кто-то из твоих коллег стукнул кому надо, что материалы по делу Колоскова лежат не только в надежном сейфе управления, но и в квартире некоего Измайлова. Как тебе моя версия?
– Вполне работоспособна, – мрачно ответил Кривицкий. – Народ у нас разный…
– Кто бы в этом сомневался.
– Вот только не нужно всех нас с дерьмом мешать! – вспыхнул Кривицкий. – Не все покупается и продается. Среди оперов много – если не сказать большинство – честных, порядочных ребят. Уж поверь.
– Да верю я, верю… Не кипятись. А может, все-таки по чашечке кофе?..
– А, давай! – Алекс обреченно махнул рукой.
В это время зазвонил его мобильный.
– Нет покоя в Датском королевстве… – С мученическим выражением лица Кривицкий поднес телефон к уху. – Алло!
Телефон бормотал добрую минуту, а затем Алекс с тяжелым вздохом сказал:
– Ты что, не мог сообщить мне об этом утром? Ах, я дал указание звонить в любое время дня и ночи… Но это только в том случае, болван, когда хоть что-то прояснится! – вдруг рявкнул он, багровея. – На хрена мне твой бессмысленный трындёж?! Все, баста, иди отдыхай. Не проспи оперативку.
Засунув мобилку в карман, Кривицкий начал бурчать, как старый дед:
– Он, видите ли, начал жаловаться, что разыскной пес довел оперативников только до стройплощадки. Потрясающая информация! Самый последний мент в управлении знает, что с собаками хорошо теребить нелегалов и бомжей, а серьезное преступление им не по зубам. Это только в кино псы совершают чудеса в сыскном деле и едва не говорят на человеческом языке. Но ему это неизвестно. Нет, ну правда болван!
– Ты о ком?
