– Наняла, если быть точным. За бабки. Я на пенсии, и мне лишние деньги не помешают.
– А мы тут думаем, почему ты ездишь на чужой тачке? – Демид и остальные воры покривились, изобразив усмешку.
«Вот суки! – подумал Никита. – Все у них схвачено! Уже успели поковыряться в базе данных ГИБДД. Но, может, это и к лучшему. Пусть считают, что они сразили лоха своими возможностями наповал».
– Ну вы даете… – изобразил удивление Никита. – Неужто за мной следили?
– Ты не изображай тут козырного фраера, – сердито ответил Демид. – Еще чего – следить. Мы и без слежки все узнаем. И что ты нарыл?
«А что, если?.. Опасно… Но хорошо бы стравить эту воровскую шоблу с Шервинским. Если перевести на него стрелки и воры раскопают еще что-то – кроме того, что мне известно, – то не помогут ему никакие бодигарды. У братвы длинные руки, за Сейсеича эти трое порвут кого хочешь. Старые кореша… Это серьезно. Но нужно все делать предельно аккуратно. В случае чего у меня есть отмазка: прижали, принудили, заставили под угрозами пыток… А я ведь не партизан-подпольщик, мне страдать за чужого дядю нет резону. Рискнем? Рискнем!»
– Колосков был в контрах с Шервинским. Знаете такого?
Воры многозначительно переглянулись, и Демид ответил:
– Известная личность. Ну и что?
– А ничего. Просто на Олега мог замахнуться только человек одного с ним уровня. У них там свои расклады.
– Но это никак не приближает нас к главному вопросу: кто убил Чугая?
– Как сказать… У бизнесменов свои приколы. Что, если в том сейфе-тайнике, который вскрывал Сейсеич по просьбе какого-то неизвестного лица, хранились важные бумаги, очень нужные Шервинскому?
– Допустим. Но зачем было мочить Сейсеича?
Никита саркастически ухмыльнулся.
– Заказчику не нужны лишние свидетели, – ответил он. – Кто теперь может сказать, что находилось в сейфе? Никто. Вот отсюда, по-моему, и нужно плясать. Наверное, бумаги стоили гораздо дороже, чем голова старика.
– А что, он прав, – вмешался в разговор Крот. – Такие мансы вполне могут быть.
– Могут, – веско подтвердил и третий старик, с плоским, сильно загоревшим лицом и большими мохнатыми ушами, которые при этом затрепетали, как крылья летучей мыши.
Он стал почти каменным изваянием, когда допил свой чай, но его глубоко посаженные неподвижные глаза ловили каждое движение Никиты, и временами казалось, что гипнотизирующий взгляд старого вора в законе достает до самых дальних закоулков мозга и считывает утаенную Никитой информацию. Брр! – мысленно содрогался Никита, когда нечаянно сталкивался с ним взглядом. Ему казалось, что на него смотрит притаившаяся под колодой ушастая змея, неизвестная науке.
– Шервинский… Надо переварить. Есть у нас один человечек… – начал было Демид, но тут же оборвал фразу. – Лады. Помаракуем, перетрем… гляди, что-нибудь и нарисуется. Но это с нашей стороны. А ты, мил-человек, должон хорошо потрудиться, чтобы найти вражину, который Сейсеича отправил в морг.
– С какой стати?! – дерзко спросил Никита. – Это ваши дела.
– Ошибаешься, – сухо ответил Демид. – Теперь уже и твои.
– Почему?!
– А потому, что ты тоже на подозрении. Сейсеич вышел на хазу Колоскова по твоей наводке? Значит, и твоя вина в его смерти есть. Сечешь?
– Секу. – Никита опустил глаза. – Только я в этом деле не пришей кобыле хвост. Но мне понятны ваши намерения. Вы хотите использовать меня в качестве ищейки. В дополнение к своим возможностям. Не так ли?
– Верно звонишь, хлопец, – с одобрением ответил Демид. – Придется тебе потрудиться… на благо общества.
– Да уж… Только без смазки дело не пойдет! Я вам не шестерка.
– Фраер хочет бабла, – сказал Крот и осклабился. – Ну наглый…
– Хочу, – дерзко подтвердил Никита. – А что в этом плохого? Мне придется пахать, как кролику в брачный сезон. Предвидятся расходы, да и жевать что-то надо.
– Хлопец в натуре толкует, – снова подал голос ушастый. – Деньги нужно дать.
– Лады… – Демид решительно пристукнул ладонью по чайному столику. – Договорились. Хрусты тебе отслюнявит наш бухгалтер. Получишь их перед тем, как выехать за ворота. В общем, работай, как ударник соцтруда на лесоповале. И не вздумай водить нас за нос!
– Что-то у меня такое желание даже не проклевывается, – глухо ответил Никита, изображая покорность судьбе.
Воры снова снизошли до улыбок; как же – хозяева жизни, мать их, подумал Никита. Он встал, попрощался – просто кивнул; не хватало еще сказать этим замшелым пням воровского мира «до свидания» или «будьте здоровы» – и пошел к машине. Спустя какое-то время к нему семенящими шажками подкатился невзрачный человечек в круглых, давно вышедших из моды очках и костюме мышиного цвета и ткнул ему в руки конверт.
– Распишитесь… здесь, – подсунул он Никите некое подобие ведомости.
– Это еще зачем?
– Такой порядок.
– Знаешь что… а не пошел бы ты со своим порядком!.. – окрысился Никита, сел в машину и крикнул: – Отворяй ворота!
