Она прикрепляет Агента Джея из «Люди в Чёрном», и широкая улыбка озаряет моё лицо. Накидываю пару стикеров в ответ и иду к кабинету. Вчера я настолько устала, что уснула прямо в верхней одеже, а утром очнулась под мягким отцовским пледом. Папы и след простыл. Зато на столе ждал ароматный и ещё тёплый завтрак: оладьи и абрикосовый джем. Глаза полноценно открылись, лишь когда меня с ног до головы окатил ледяной дождь. Всё остальное время внутри велось отчаянное сражение с Морфеем.
Тяжело подстраиваться под биоритмы жаворонка, будучи с детства совой. К сожалению, взрослый мир диктует свои правила, а ты или следуешь им, или Илон Маск.
Кеды противно хлюпают. Я ругаюсь и возвращаюсь к столу Келл. Подруга всегда хранит в нём запасной комплект одежды на случай, если в очередной раз обольётся кофе: кроссовки, носки, футболка и спортивные штаны. Достаю мешок, стараясь не потревожить брауни, и раскладываю вещи на диване. Вместе с ними вылетают фантики и упаковки от клубничной Фрутеллы. Ох, Келли! Фиф бурчит из мусорного ведра и шуршит бумагой ножками в вязанных носочках.
Наши размеры с Келл не совпадают, поэтому придётся изловчиться. Заболеть от переохлаждения не входит в мои текущие планы. И хоть моё здоровье крепче, чем у большинства людей, тело полукровки не застраховано от пневмонии.
— Пап?
Из приоткрытого кабинета доносятся мелодичные звуки. Отец часто включает классический репертуар, когда требуется сосредоточиться на работе. Мне же, напротив, музыка служит средством отвлечения или ухода в другую реальность.
Я набираю на стационарном телефоне номер и ставлю на громкую связь, пока пытаюсь стянуть прилипшую, как пиявка, одежду. Идут гудки.
— Ты рано, Келли. Доброе утро.
— Привет, пап. Когда-нибудь нас ограбят, а ты пропустишь всё веселье. Я звала тебя.
Секундная заминка.
— Не говори такие страшные вещи! Мы с мисс Келли не переживём, если украдут кофеварку, — он хихикает в трубку, вызвав во мне прилив теплоты.
На мгновение кажется, что всё по-старому: я и папа подкалываем друг друга. Только после вчерашней ссоры всё это не более, чем иллюзия.
— Промокла под дождём, переодеваюсь, — уже менее эмоционально объясняю я.
— Конечно. Зайди ко мне после, милая.
Его голос звучит поникшим. Он привык, что я всегда возвращаю подачу.
— За тем и здесь.
Не в этот раз, пап.
Я выключаю телефон и долго вожусь в попытке влезть в вещи на размер меньше. Когда мучения подходят к концу, то удивляюсь, что даже могу ходить, не треща по швам. Нежно-розовые спортивные штаны коротковаты и смотрятся нелепо. А вот белая футболка оверсайз с надписью «girl power» сидит как родная. Непривычно, зато куда привлекательнее цистита. Беру в охапку мокрый свёрток и несу на кухню, на ходу набирая сообщение:
Я одолжила твою запаску.
Спасибо! Girl pwr!
Наша небольшая кухня располагается на втором этаже рядом со складом, где мы храним документы и бесполезный хлам, который все, кроме меня, считают чем-то важным. Если бы не любовь отца к собирательству, то я бы давно избавилась от половины барахла. Раньше там ютилась проявочная, но как только комфорт победил ламповый винтаж, и я перешла на современный фотоаппарат, помещение превратилось в кладбище минимализма.
Этажи соединяет металлическая лестница с проржавевшими островками, молящими о реставрации. Каждый мой шаг по ней отражается неприятным звоном и режет слух, заставляя кривиться. Я невзлюбила эту рухлядь с самого детства, потому что лязг разносится такой, будто у нас снимают японский фильм ужасов. В такие моменты радуешься, что поблизости нет колодца или телевизора, а из микроволновки вылезали пока лишь тараканы.
Однажды я и вовсе навернулась со ступенек и вывихнула лодыжку. Врач велел не посещать школу пару недель, чтобы тело восстановилось. В результате большую часть больничного я провалялась в кровати, объедаясь мороженым вместе с мамой за сериалом «Девочки Гилмор».
Добравшись до кухни, я сразу же подхожу к окну. Оно ведёт на пожарную лестницу, где мы часто сушим полотенца, чтобы не тащить их каждый раз домой. Поднимаю обветшалую раму вместе с пылью и вылезаю наружу. В меня врезается свежесть улицы и отдалённый шум проезжающих машин. Начинаю развешивать одежду и сетую на перила. Они давно проржавели, как и всё здесь. Часть из них накрыта садовой плёнкой: так вещи защищены от грязи. Во внутренний двор редко заходят посторонние, поэтому я полностью сосредотачиваюсь на разглаживании мокрых складок на ткани.
Откуда ни возьмись по затылку пробегают мурашки, а по венам растекается беспокойство, заставляющее пульс учащаться. Я окидываю взглядом улицу и нахожу источник. За мной пристально наблюдают два глаза. Черноволосый фэйри стоит, сложа руки на груди, лениво уперевшись спиной о забор. На нём простая футболка и потёртые джинсы. Сухой, как песок на Бора-Бора. Моря Посейдона! Принц Кайден собственной персоной. Я пялюсь на него, держа мокрые носки.
