— Да, — папа сдавливает виски и поднимает на меня блестящие глаза. — Прости, дочка. Я так боялся втянуть тебя в свое безумие, в котором почти увяз сам. Боялся, что ты потеряешь сон в попытках добраться до справедливости. Больше всего на свете я не хотел отнимать твоё детство, милая, и не справился.
Слёзы застревают в ресницах, и я моргаю, чтобы смахнуть их. Затем протягиваю дрожащую руку к отцу, и он без промедления сжимает её своими большими и тёплыми ладонями.
— Пап, я люблю тебя.
— И я тебя, малышка.
Мы улыбаемся, и я чувствую, как стена между нами разрушается. В этой комнате нет виноватых, и это понимание рождается внутри. Я знаю, что отец поступил так из лучших побуждений. Он жил в аду и пытался уберечь от этого свою дочь.
— Расскажи, что удалось выяснить.
Папа прочищает горло, отпускает мою руку и поправляет очки.
— Вито оказал неоценимую помощь. Если бы не он, то я бы никогда не узнал и половины. Его люди прочёсывали квартал за кварталом. Удалось выяснить, что необработанную перчанку закупают ведьмы. Они научились доводить её до ума, смешивая с другими ингредиентами. Подобные сборы годятся для любых шалостей: прерывание незапланированной беременности, подмешивание в еду нелюбимому мужу, подмена капсул для эирдримера, пропитывание холодного оружия и Боги весть чего ещё. Удобно, когда действующее вещество не оставляет следов кроме кратковременного приторного аромата во рту или крови, исчезающее уже через 5–6 часов.
Время шло. Круг сузился. Вот только нам так и не удалось понять, откуда тянутся корни. Сначала Свора, а затем и вампиры, снующие в поисках информации, не сулили ковенам ничем хорошим. Чрезмерное внимание работало против нас. Ведьминские рты словно зашили, а с ходом дней следы укрылись под слоем пыли. Отчаянье утопило меня, я вернулся в реальный мир, к тебе, — его голос опускается до шёпота. — И с удивлением обнаружил, какая ты стала самостоятельная и взрослая не по годам.
— Пап, — слёзы вновь предательски жгут глаза.
— Я виноват. Столько всего взвалил на твои плечи.
— Нам обоим было больно. Не вини себя.
Лёгкая улыбка затрагивает его потрескавшиеся губы и обнимает моё израненное сердце.
— Спасибо, малышка. Без тебя я бы пропал. — Он проводит рукой по воздуху: — Как и наше агентство.
— Ты сейчас меня так захвалишь, что я потребую себе отдельный кабинет.
Наш смех сотрясает стены. И, хоть в нём ещё прослушиваются нотки напряжения, я знаю, что мы на верном пути к друг другу.
Папа смотрит на часы, висящие на стене, и ахает.
— Его высочество, должно быть, заждался!
— Подождёт, — бурчу я. — Чем обязаны его привилегированному заду?
— Ох, да. Об этом я и хотел поговорить. Ты в деле, Фэй Мэтьюс.
— Да, я умею читать смс. Мы будем расследовать убийство его брата.
— Нет. Ты будешь.
Щипаю себя за кожу, чтобы очнуться ото сна.
— Я никогда не занималась подобным. И всё ещё не понимаю связи между убийствами.
— А они связаны.
Хлопаю ресницами, и вновь прокручиваю услышанное, которое никак не хотело осесть и прорости в осознание.
— Как?
— Принц Аваро рассказал, что его брата закололи в сквере Светлого Двора после празднества. Тео нашли в бассейне с раной от лезвия, как и у твоей матери. Он ещё дышал, когда его переместили через Тропу в Тёмный Дворец. К сожалению, сердце не выдержало действия яда. Исход: отношения между Дворами накалились. Знал ли убийца, какого из двоих близнецов убивает или же был нацелен именно на Тео? Предстоит выяснить.
— Яд?
Пазл складывается.
— Думаг и перчанка. Успели вовремя распознать.
Для цельной картины всё ещё не хватает деталей.
— Так, а как он нашёл нас? Я бы знала, если бы о мамином деле писали в газетах с упоминанием отравления. Дело ограничилось единственным заголовком и парой строк: «Убийство несчастной домохозяйки. Гончие бездействуют».
— Верно. Газеты тут не причём. Провидице Тёмного двора пришло виденье. Оно показало ей лавку клана и дверь, которая вела к нам. Воительницы из Ордена выяснили, кто мы и чем занимаемся. Нашу историю. На следующий же день нам позвонили из посольства.
— Видение?
— Я и сам в этом не силён.
— Хорошо. Тогда, что его высочество делает здесь?
— Ждёт тебя.
Мой рот открывается шире и шире.
— Ты не шутил, когда сказал, что я буду вести дело в одиночку?
— Не одна, а под защитой Двора Теней. Если же ситуация осложнится, то ты выходишь из игры. Только на таких условиях я позволю дочери в этом участвовать.
— Осложнится?
— Если твоя жизнь будет в опасности.
— И как мы это поймём?
Папа почёсывает затылок.
— Когда свидетели или подозреваемые начнут умирать, — будничным тоном произносит он и нервно смеётся. — Дорогая, ты всегда сможешь отказаться. Даже сейчас. Мама бы поняла и гордилась тобой в любом случае. Как и я.
— Всё в порядке. Просто всё так… волнительно.
— Понимаю. — Папа вновь бросает взгляд на циферблат. — Думаю, пора поторопиться. Чувствую, что пахнет палёным. — Он принюхивается. — Это королевская задница горит от нетерпения.
Я хохочу во весь голос.
— Моря Посейдона!
— Давай, иди уже. У меня сегодня много дел. Если тебе будет нужна помощь…
— То я знаю, где тебя искать.
