Не все герои сказок и былин существуют на самом деле, но удивительно, сколько из них реальны. Америка — многонациональная страна. И когда речь заходит о магических существах, то границы между знакомыми всеми мифологическими созданиями точно так же размываются, смешиваются и образуют что-то совершенно иное. Так, казалось бы, исконно японские лисицы давным-давно мигрировали в разные концы света, где на протяжении многих веков смешивались с другими.
Я нагоняю принца, от которого отстала.
— Никогда не думала, что увижу такого редкого фэйри собственными глазами. До этого мне попадались лишь рисунки в учебных материалах, и это совсем не то же самое.
Лисьи ушки мальчика располагаются на том же месте, что и у людей, а пушистые чёрные кисточки энергично шевелятся на каждый громкий звук. Этот вид не способен обращаться в звериную форму. Зато он прекрасен во владении огнём и иллюзиями. Одни в совершенстве овладевают обеими способностями, а другие чем-то одним. Однако есть то, что их всех роднит, — иллюзия лисицы.
Она гораздо сложнее и крепче сплетена, чем простой гламур. Отсюда и пошли легенды об оборотнях, хотя технически к ним кицунэ никогда не имели отношения. Если однажды человекоподобный сможет обернуться животным, то я буду первая в очереди поглазеть.
— Чудо, что они ещё не вымерли, — с тоской в голосе произносит Аваро, вырвав меня из мысленного штудирования учебника.
— Почему?
— Морок отравил часть наших земель. Места силы не справляются с очищением. Разломов становится всё больше, а их появление не поддаётся логике. Часть лесов погибла: тьма поглотила их. На восстановление уйдут сотни лет. Кицунэ нуждаются в них, как и многие другие обитатели моего мира. И до тех пор, пока природа не восстановится, многие лисицы не смогут вернуться.
Услышанное поражает. Я читала об этом, но и представить не могла, что всё настолько серьёзно. Мой взгляд зацепляется за прилавки на открытом воздухе. В одном из них продают эирдримеры разных видов и форм. Морщусь и отворачиваюсь на другую улицу. И снова они! Везде: лавка с травами и магазинчик с зельями раскинули полки с манящими надписями; табличка над баром «Два крыла» обещает прогулку по краю света; фэйри, хватающий за руки прохожих, зазывает за небольшую плату отправиться в страну Грёз. В тёмных углах переулков, как брошенные манекены, неестественно сидят волшебные существа в наркотическом сне. На их лицах искажённые улыбки. В них нет ничего человеческого.
Холодок побегает по коже. Следом в голове проносятся воспоминания о маме: прогулка вдоль озера с Патриком; как мы катаемся на велосипедах в парке; смеёмся над тупым фильмом. Мои кулаки сжимаются. Дыхание и сердечный ритм учащаются. Я отрываюсь от реальности и падаю туда, куда не следует — в тот день, когда всё для нашей семьи изменилось.
— Эй, полукровка, что с тобой?
Крепкие руки Кайдена удерживают меня за плечи, и я чувствую лёгкий аромат арбуза. Этот странный запах на секунду вырывает сознание из паутины, но паучьи лапки слишком липкие.
— Только не говори мне, что ты эпилептик или ещё что! На нас все смотрят! О, Боги! Твой отец мог и предупредить, что ты показываешь фокусы.
Моё тело сотрясает паника. Голова кружится юлой, и я чувствую подступающую тошноту.
— Я истребую с вас неустойку за этот день! Это будет во всех газетах.
— Мне… — пытаюсь выдавить из себя слова между глубокими вдохами, — Не хватает кислорода.
— Фэй! — выкрикивает принц и подхватывает меня на руки.
Не знаю, сколько прошло времени, но когда я возвращаю дыхание в спокойное русло, то первое, что отчётливо вижу — это силуэт, маячащий из стороны в сторону. Аваро ругается и выделывает круги, словно заведённый лев. Осмотревшись, я понимаю, что сижу на бетонной лестнице в грязном переулке.
— Хэй, полукровка! Что это было?
Закрываю глаза и запрокидываю голову назад. В ноздри проникает вонь мусорки.
— Паническая атака. Такое случается.
Кайден присаживается рядом, и наши локти соприкасаются. Тут холодно, поэтому я не отстраняюсь.
— Не хочу показаться невеждой, но я понятия не имею, что эти слова значат.
Когда я была подростком, то больше всего на свете боялась, что приступ начнётся в общественном месте, и все будут толпиться вокруг меня. До похода к психотерапевту мне пришлось перестать ездить в метро и посещать места с большим скоплением людей. Головой я понимала, что последствия вызывают не люди, а кровь или то, что напоминает мне о том дне, когда мамы не стало. Увы, мы — главный наш враг. В какой-то момент я стала бояться саму себя. Это мешало жить. После долгой рефлексии я сумела почти полностью оставить то время позади. Почти. Делиться этим с кем-то — равносильно обнажить душу и указать в слабые места, надеясь, что в них не начнут тыкать пальцем.
