Мне кажется, что холод забирается под кожу. Это что-то неосознанное, животное. Я чувствую, как ноги наливаются тяжестью. Разум кричит об опасности, а тело не слушается. Липкий страх щекочет шею, пробираясь к позвоночнику.
Нет, нет, нет…
Сознание падает в самый тёмный угол чертога — к бездыханному телу на кухне. Часы вот-вот готовы перевернуться вместе со мной, засыпав песком, как Жасмин в лапах Джафара. Отрываю глаза от красных капель и нахожу Аваро. Принц смотрит обеспокоенно, сведя брови на переносице. Дыхание учащается от стучащих в дверь воспоминаний. Его губы бесшумно двигаются, складываясь в нечто, похожее на «Не смотри». Я сосредоточиваюсь на словах. Мир замыкается на нас. Это помогает держаться за ясность, но я всё ещё продолжаю ходить по краю.
Внезапно на периферии замечаю, как Гара запрокидывает голову, вынуждая перевести взгляд к ней. Её веки подрагивают. Грудная клетка тяжело вздымается и опускается. Стараюсь не опускаться на окровавленные руки, сжимающие зеркало, но не могу сопротивляться любопытству на грани безумства. Я замечаю, что кровь на чёрной от морока коже практически не видна. Мне становится легче от осознания этого факта.
Провидица опускает голову в естественное положение и резко поднимает на меня глаза. Её зрачки совсем белые. По телу пробегает мелкая дрожь, и я чувствую прикосновение ужаса к затылку. Волоски на шее встают дыбом, сигнализируя о большой концентрации магии в комнате. Нога невольно шаркает по полу назад, но я стряхиваю первобытный порыв.
Мне ничто не угрожает.
Мне ничто не угрожает.
Мне ничто не угрожает.
Гара размыкает пересохшие алые губы, и из её горла доносится стон боли. Он словно идёт из самой глубины: со скрежетом и через силу. И тут… провидица подзывает нас к себе, и я бреду под воздействием её голоса. Она разворачивает зеркало, в котором из тумана проявляются изображения: замедленные, точно нарочно, и время от времени искажающиеся, как в калейдоскопе.
Сначала я вижу цветущий сад: чёрные бутоны раскрывают свои лепестки на встречу к солнцу. Затем картинка смещается и предо мной предстаёт пруд с каменным мостом. Он так похож на тот, что у ротонды, но, присмотревшись, я понимаю, что вижу его впервые. Пытаюсь заглянуть чуть дальше, и стоит этой мысли поселиться в голове, как всё с хлопком исчезает. В зеркале вновь лица: моё и принца. Шай уже отошла, опустив глаза.
Гара будто спотыкается обо что-то невидимое. Её колени подкашиваются. Кайден моментально её подхватывает и произносит:
— Достаточно!
Ворон громко каркает и хлопает крыльями, вынуждая принцессу поднять руку и дать ему толчок для взлёта. Гара всё ещё держит глаза открытыми и пытается заговорить, но слова, очевидно, украдены слабостью. Тело тряпкой повисает в руках Кайдена. Он сжимает его, как куклу, и молча ждёт. Мати садится на стол рядом и обеспокоенно стучит клювом. Веки измученной провидицы опускаются и подрагивают.
— С ней всё будет в порядке? — почти шепчу я, боясь причинить боль громким звуком.
— Будет, — хмуро отвечает принц.
— Вы знаете это место? Из видения.
— Сложно не узнать то, где вы провели половину своего детства, — мрачно говорит Шай. Она израненным взглядом смотрит на провидицу, лежащую в руках брата, но ощущение, что сквозь неё. — Сад Мира в оранжерее.
Я моргаю несколько раз.
— Двор Света, — поясняет принц.
— Почему вы так напряжены? — Ищу ответ в лице то одного, то другого, и не нахожу. — Тео убили при Светлом Дворе. Мы и до этого предполагали, что убийца оттуда.
Кайден поднимает на меня тяжёлый взгляд и произносит:
— Это необычный сад.
Шай обнимает себя руками.
— Он волшебный? — я пытаюсь отшутиться, но никто не смеётся.
— Это любимое место Зельфа. Он проводит там большую часть своего времени… у пруда, — говорит принцесса, срываясь на истеричные нотки. — Но это ничего не доказывает. Ему незачем вредить никому из нас! Ты знаешь это, брат! Правда?
Кайден поворачивается к сестре. Она умоляюще призывает его к ответу, но тот лишь тяжело вздыхает. Когда солнце скрывают облака, я замечаю рисунок, выложенный на круглом витражном окне позади Шай. На нём изображена плачущая фэйри. Одну её руку покрывает по локоть кровь, другую — морок. Лес и трава выглядят болезненно. Дева касается чёрной ладонью земли, а кровавой — воды, от которой рябью расходятся алые кляксы.
Зельф? Я знаю, кто это. Зельфейн.
Похоже, у нас есть первый подозреваемый, и он — всего лишь единственный наследный принц Светлого Двора.
Но если она что и узнала за годы работы механиком, так это то, что некоторые пятна не выводятся. Не выводятся никогда. Марисса Мейер отрывок из «Лунные хроники. Золушка»
Я сижу в комнате, куда меня заселили, и рассматриваю игру пылинок в свете солнечных лучей, проникающих через окна. Они хаотично двигаются и походят на звёзды, разбросанные по Вселенной. Их ход ленив и плавен, как последняя песня на выпускном балу, когда парочки качаются в обнимку, переступая по залу с ноги на ногу. Мои пальцы касаются мелких частичек, и те начинают суетиться в новом танце.
Зельфейн.
