Одно слово весит сейчас тяжелее целого фолианта всех живущих и умерших мыслителей мира. Кто эта женщина? Имя Элеонор говорило о многом, но Нэд отзывалось внутри лишь щемящей пустотой. Как теперь понять, где она была собой, а где — носила маску? Что заставило её так поступить с сыном? Почему она приняла обет молчания? Знал ли мой отец?
Больше всего страшили не ответы, а то, что я могу никогда их не получить. Загадки этой женщины были сплетены крепче, чем у нас с папой хватало сил их распутать. Когда я пыталась заговаривать о её прошлом, мама тут же замыкалась в себе и повторяла как мантру: «Милая, давай не будем откапывать то, что глубоко зарыто. Поверь, истории скучнее не придумаешь». Действительно, что может быть скучнее, чем королева, сбежавшая из дворца и бросившая своего ребёнка?
А если бы однажды после очередной прогулки в парке, ты бы не вернулась ко мне?
Пока вопросы в голове водят хоровод, я и не замечаю, как наступаю принцу на пятки. Он резко оборачивается, явно не привыкший к такому, и мне приходится извиниться за свою неуклюжесть. Решив, что вот он — повод снять повисшее напряжение, я откашливаюсь.
— Кайден, прости за то, что я накричала в спальне. Ты хотел помочь, знаю. Сейчас… всё совсем непросто. Понимаешь?
Он сцепляет руки за спиной и молчит. Я стыдливо опускаю глаза, смиряясь с фиаско. Солнце печёт через кепку, и мне приходится надеть тёмные очки, чтобы спастись от его слепящих лучей.
— Твоё прошлое сделало тебя такой, какая ты есть, — замедляет шаг Кайден. — Нарисовало цельную картину. И вот ты приходишь в мой мир, где кто-то рвёт готовый холст и даёт новый. Это больно и страшно, когда понимаешь, что придётся рисовать заново. Поэтому, да, я понимаю тебя, Фэй. — Он улыбается мне. — И извинения всегда ценны.
Удивительно, но только что Кайден сумел разобрать ворох в моей гудящей голове всего парой фраз. И ведь он прав! На самом деле больше всего меня тревожат вопросы не о маме, а о самой себе: «Кто теперь я?»
— Кажется, благодарить нужно тебя. — Он вопросительно смотрит, но я не могу объяснить то, что только предстоит мне распутывать. — Расскажи лучше о своём брате так, чтобы я представила его как завершённый холст. Мне будто не хватает всех красок.
— Что же ещё тебе рассказать? — Кайден задумывается, окунаясь в прошлое. — Брат всегда оказывался рядом, когда я нуждался в нём. И как бы дворцовые интриги ни пытались разделить нас, он стоял на моей стороне. Его сердце не ожесточилось даже после осознания, что ему никогда не стать первым.
В семь лет я твёрдо заявил: «Я стану королём и преклоню колено перед народом! Это моя судьба». Мне не требовалось говорить, что теперь я встал на путь, где даже родной брат уходит на второй план. Тео смог меня понять и принял правила игры. С тех пор он всегда следовал за мной — прикрывал тыл.
Когда мы были детьми, то иногда устраивали дуэли на мечах, собирая вокруг себя много зрителей из слуг и местной знати. И вот однажды, когда наши мечи скрестились в азартной схватке, я почувствовал, что выигрываю бой. Самоуверенность подвела меня. В какой-то момент бдительность угасла, и брат тут же этим воспользовался. Он выбил из моих рук оружие, и я опешил — потерял равновесие и упал прямо на задницу на глазах у моих будущих подданных. Все замерли и начали перешёптываться, не понимая, как реагировать. Я слышал, как они посмеивались и передавали из уст в уста сомнения о том, что выбор короны пал на того ребёнка:
«Достоин ли мальчишка власти, если его одолел собственный брат, который занимается вдвое меньше?»
Моя честь была задета. Но тут Тео развернулся к толпе и насмешливо прокричал: «Я — Кайден Аваро, наследный принц Двора Теней и первый сын короля Ивара, объявляю, что в этом поединке одержал победу над своим никчёмным братцем!»
После чего этот смельчак поклонился, и все захлопали. Тео победил в честном бою, однако решил соврать, дабы сохранить моё доброе имя незапятнанным, ценою своей гордости. Для зрителей мы были на одно лицо. Они так ничего и не поняли. А я навсегда запечатлел в памяти тот день. И хоть Тео часто отшучивался, что не помнит его, я знаю — это не так.
С тех пор брат забросил оружие, не оставив себе шансов на победу. Ближний бой был тем единственным, где я не мог угнаться за ним. Как нужно любить, чтобы отказаться от того, где ты так преуспел? Я жертвовал ради короны, а брат ради неё и меня. Всегда.
— Уверена, поменяй вас местами, ты бы сделал то же самое и для него. Корона давила на каждого из вас по-своему.
— Ты права, Фэй. В глазах подданных любая моя ошибка могла запечатлеться на века. Тео же было дозволено гораздо больше, но сделало ли его это счастливым? Нет. Он был таким же заложником стен дворца, как и я. Все бурные пьянки устраивались лишь для того, чтобы родители его заметили. Даже если результатом становились разочарованный взгляд отца и опечаленный вздох матери.
Перед нами вырастает огромный вытянутый купол из стекла, а справа — раскидывается бесконечный лабиринт из высоких идеально подстриженных кустов, устремлённый вдаль.
