Он выпрямляется в полный рост, оставив бокал внизу, и тут же, качнувшись, прислоняется к стене. Стекло бокала на тонкой ножке опасно кренится, но сохраняет равновесие, как и его хозяин.
— Послушай, моя милая, ты впечатлительная натура. Вас таких много. Стоит проявить скудный интерес, и вы тут же выстраиваете в голове картину мира, далёкую от реальности. Выжги пустые грёзы, Фэй, и забудь.
Услышанное выбивает из меня воздух. Нельзя говорить об этом так, словно всё просто, как съесть на завтрак хлопья с молоком. Злость поднимается к горлу, но вместо слов я хватаю подушку у изголовья, вскакиваю и кидаю ею в принца. В последнее время подушки кажутся прекрасным орудием возмездия. Цель попадает прямиком в анфас Кайдена и шлёпается вниз. Какое-то время моё тяжёлое дыхание служит единственным мерилом течения времени в застывшей комнате.
— Ты. Кинула. В меня. Подушку, — ошарашенно прочеканивает Кайден.
Бой с Шай явно пошёл на пользу моей меткости. Я развожу руками и невинно повторяю:
— Я кинула в тебя подушку.
— Это так по-взрослому.
— Каков ответ, такова и реакция.
Он смиренно разводит руками.
— Справедливо.
— Будем считать, что в тебе говорит вино. Скоро бал. Есть время отоспаться и протрезветь. — Делаю пару шагов в сторону двери и бросаю: — Обсудим позже.
— Какая же ты зануда… — заплетающимся языком бурчит принц и неуверенно направляется к кровати. Кажется, что он вот-вот запутается в своих ногах и упадёт лицом в пол. А оно и без того слишком угловато.
— Воу, полегче, ковбой!
Пытаюсь поддержать его за локоть, когда тот подходит ближе, но он лишь отмахивается. Амплитуда движений резко возрастает, и Кайден опасно качается из стороны в сторону. Крупное тело начинает падать, как в замедленной съёмке. Подскочив к нему, я вцепляюсь в талию и плечо и пытаюсь придать равновесие. Но разница наших габаритов не оставляет нам ни единого шанса. Я упираюсь в кровать икрами ног и приземляюсь на неё, не сумев удержаться на месте. Принц всем весом вжимает меня в матрас. Грудная клетка сдавливает лёгкие, не давая сделать вдох. Я кряхчу и барахтаюсь. Его голова упирается носом в покрывало у моего плеча. Чёрные мягкие волосы, от которых пахнет фруктами, щекочут щёку.
Никогда не думала, что буду вот так лежать в одной постели с кронпринцем Двора Теней. Придётся продезинфицировать всю одежду, а лучше сжечь на костре.
— Кажется, я тебя раздавил, — бубнит он, и меня обдаёт запах забродивших ягод.
— Слезь! Дышать невозможно.
Пытаюсь ёрзать, но этот пьяница даже не думает облегчить задачу. Спустя несколько попыток и потоков моей брани удаётся столкнуть с себя сопящее тело и высвободиться. Всё ещё сидя, с облегчением наполняю лёгкие кислородом. Кайден причмокивает, лёжа на лопатках. Веки прикрыты. Часть лица скрывает тень, а по другой проходит солнечный свет. Пылинки играют на свету с его ресницами, и принц щурится. Рукой он почёсывает глаз и смахивает навязчивое солнце, которое продолжает смеяться над ним. Начинаю вставать, но что-то мешает. Оборачиваюсь и вижу, как Кайден ухватился за ткань моих шорт и неразборчиво шевелит губами, как младенец во сне. Аккуратно отцепляю его ладонь и нащупываю кольцо на безымянном пальце. Касаюсь металла с выгравированной надписью и поднимаю его руку к свету.
Ad infinitum.
До бесконечности.
Левая. Какой смысл постоянно менять положение колец? Въедаюсь взглядом в кольцо, будто там выбит ещё и ответ. Левая. Глаза расширяются от внезапного осознания, и меня накрывают воспоминания одно за другим. Первая встреча. Порядочный и вежливый принц подносит к груди правую руку с перстнем и на протяжении всего присутствия в агентстве не даёт повода усомниться в своём выбеленном воспитании. На другой день тот же фэйри надувает пузырь из жвачки и указывает на часы с видом важного засранца. «Полукровка».
Переношусь в памяти к пруду. Галантное поведение при встрече с наложницами. Правая рука ложится на грудь, и голова склоняется в приветственном жесте. «Фэй». И снова та же рука и то же кольцо в Распутье Душ, когда Его Высочество демонстрирует Хранителю, кто здесь власть. «Похитительница матерей и… чужих фраз». Левая рука опускается на грудь, и принц позволяет себе колкости.
Кадры сменяются быстрее, чем мозг успевает их обработать. Низкий голос сливается в один и расходится надвое. Я в гостевой комнате. Он стоит у окна и выстукивает ритм по стеклу левой рукой перед тем, как рассказать о своих способностях. Вновь левая ладонь на груди, когда мы ведём разговор о Бернаре Вербере. Он шутит. Снова и снова сражается со мной на мечах сарказма, а затем… принца подменяет другой: сдержанный любитель высокопарных метафор с вытянутой по струнке осанкой.
И, наконец, я оказываюсь в такси по пути в Чайна-таун. Одна рука принца лежит на коленке, а другая — та, что с перстнем — выстукивает пальцами ритм. В тот день мы несколько раз повздорили, но и не упустили возможности обменяться колкостями.
Что происходит?
