Почему я так переживала? Не надо так. Но я не могла махнуть рукой. Не могла не думать. Я проглотила немного еды, которую дала мне Мише. Минуты тикали, я не находила себе места, как будто все, что я пыталась подавить, бурлило и волновалось внутри.
Наконец я не выдержала и встала. Все тело ныло, но, по крайней мере, я могла двигаться. Я стянула с крючка куртку.
– Ты куда? – встревоженно спросила Мише, увидев, что я накинула куртку на плечи.
– Хочу подышать воздухом.
– Но тебе надо…
Я распахнула дверь.
– …отдыхать… – закончила она, когда дверь уже захлопнулась.
Давно уже у меня не набиралось троих за ночь. Тело сердилось за это – и, пожалуй, я заслужила, – но даже для усталой меня убивать этих мерзавцев не составляло труда. Они были ленивы, и их набралось слишком много. Уже несколько недель я не бродила по этим улицам. Видимо, придурки расслабились и у них появилось чувство ложной безопасности.
Не удивлена.
Слишком наглые. Себялюбивые, прожорливые, наглые, они живших здесь людей считали за домашний скот. Я ненавидела их настолько, что наблюдать за их смертью – наблюдать, как они видят, что их убиваю я, человек, – нисколько не помогало унять мой гнев. Я лишь острее чувствовала несправедливость.
За годы я научилась зашивать эту рану, аккуратно прятать ее за всеми моими человеческими слабостями. А теперь повязка, которую я так тщательно оберегала, была сорвана, зажата в маленьких пальчиках невинно убитого ребенка.
Я не знала, как это остановить. В детстве меня научили, что кровотечение опасно. И хотя мои раны затянулись, одна глубокая, в груди, кровоточила больше, чем раньше. От этого я становилась не менее уязвима, чем от обычных ран.
Когда я вышла из Лунного дворца, я думала, что встречу Винсента. Я была уверена, что он будет меня ждать. Я видела, как он на меня там смотрел. Мне надо было с ним поговорить, расспросить про мою магию, задать вопрос о людях: откуда они появились? Как они получили людей, которые должны были быть под защитой? И почему, в конце концов, дети?!
У него наверняка были бы ответы.
И все же, может быть, именно поэтому я вдруг пошла в противоположном направлении, к человеческим кварталам.
Слова трудны. Вопросы трудны. И эта рана внутри меня кровоточила так, что Винсент бы ее почуял. Кровь потекла бы у меня сквозь пальцы, если бы он разбередил эту рану ответом, который бы мне не понравился.
Так было легче. Приносило больше удовлетворения. По крайней мере, я, провались оно все, хоть что-то делала.
Моя третья жертва смотрела на меня так, будто я сама Ниаксия во плоти. Пока свет не погас в его глазах. Я прижала его к стене в вонючем загаженном переулке, напротив паба, где он выглядывал молодых женщин. Я была не такая женщина, какую ему хотелось, но я была именно той, кого он заслужил.
Слабея, он открыл рот, и над моим лицом распространилось зловоние гнилого дыхания.
Я выдернула клинок, и вампир осел на землю.
Животное. Оставайся тут гнить в дерьме, моче и мусоре, как трупы таких же крыс, как ты.
Он ногтями процарапал мне рану на запястье. Я смотрела, как кровь выходит на поверхность, и с ней пришла новая невыносимая волна гнева.
Моя кожа, человеческая кожа, так тонка, и ее так легко прорвать. В эту секунду я ненавидела ее не меньше, чем вампира, которого только что убила. Даже больше. Может быть, это хрупкость виновата в смерти.
– А я думал, ты навещаешь нашего великого и могучего короля ночерожденных, когда убегаешь после полуночи.
Я резко обернулась, выставив меч, и увидела на крыше знакомую фигуру с крыльями. У меня стиснуло сердце – мне не нравилось, когда они летали надо мной. Может быть, я змейка, но даже змеи стремятся в укрытие, когда над головой парит ястреб.
Райн вряд ли с пониманием отнесется к тому, что я убиваю вампиров. Ни один вампир не отнесется с пониманием. Друг друга они с легкостью убивают каждый день, но никому из них не нравилось, если это делал человек.
Правда, сейчас я была не в том настроении, чтобы обращать внимание на подобные вещи.
– Убирайся.
– До чего же неоригинальный для тебя ответ.
Верно. Мне, можно сказать, неловко.
Я ничего не сказала и вытерла кровь с клинка.
Ухмылка Райна изменилась.
– Я видел, что за последний час ты убила еще двоих, – произнес он, и его голос был самую чуточку мягче, нежели я ожидала. – Ты занимаешься этим, хотя только что была на краю смерти? Многие согласятся, что это не самое разумное использование твоего времени.
Та рана в груди кровоточила и кровоточила. Его слова попали на нее, как соль, и я зверем набросилась на него.
– Плохо расходую время, говоришь? – рявкнула я, тыча в его сторону оружием. – Если бы я этого не сделала, погибли бы четыре человеческих существа. Но конечно же, ты не считаешь, что их жизни стоят полутора часов моего времени.
Его ухмылка исчезла.
– Я не это имел в виду.
– Да пошел ты.
Надеюсь, он не видел моего лица. Возможно, оно раскрывало слишком многое.
«Поосторожнее с твоими любимыми цветастыми выражениями, маленькая змейка», – прошептал Винсент.
«И ты бы тоже пошел», – подумала я, но спустя несколько секунд выдала у себя в голове безмолвное извинение.
