– Это спектакль. Твой стиль боя – спектакль. Ты стараешься, чтобы все выглядело проще, чем на самом деле.
Он на секунду замер – не исключено, что в удивлении, – и обернулся:
– А ты и впрямь внимательно смотрела. Я польщен.
– Зачем ты скрываешь, что используешь магию?
Он вложил меч в ножны и не стал отвечать.
– Что дальше? – спросил он. – Южная окраина?
– Ты хочешь, чтобы тебя считали дикарем?
Он резко остановился, подняв бровь с выражением, которое, как я теперь знала, означало: «Орайя сказала что-то забавное, возможно непреднамеренно».
– Дикарем?
Не знаю, что было такого смешного в моем слове.
– Да. Даже когда в зале для пиров ты действовал грубой силой, это была только сила, а не мастерство.
– Ты считаешь, у меня есть мастерство? Это лестно. Так что, южная окраина?
– Мне кажется, ты нарочно пытаешься показать, что у тебя его нет.
– Ну, значит, южная окраина.
Он пошел дальше.
– Возможно, я прячу свою магию по той же причине, что и ты прячешь свою.
Мне приходилось делать три шага, чтобы угнаться за его двумя.
– Тебе не положено было знать про мою магию. И не положено знать, почему я ее скрывала.
– А я знаю, почему ты ее скрывала.
Мне пришлось напрячься, чтобы не выказать удивления.
Губы его расплылись в улыбке.
– Ты прятала ее потому, что сама не знала, на что способна. Ты выкинула меня в окно совершенно случайно.
На этот раз – Матерь, побереги мое лицо! – потрясение проявилось раньше, чем я сумела его скрыть.
– Это не…
– Послушай, принцесса, ты много чего умеешь. Но ты точно не актриса. Теперь пойдем. Теряем лунный свет.
Разрази его богиня, мне столько всего сразу хотелось сказать – и главное: «Ты, чтоб тебя, все знал – и устроил передо мной весь этот спектакль?!» Но я промолчала, вытащила мечи и пошла следом за ним.
Не знаю, как я восприняла то, что он наблюдал за мной так же пристально, как я за ним.
Мне не нравилось, когда за мной наблюдают, – и еще меньше нравилось, когда понимают мои намерения. Но даже мне пришлось признать, что в этом есть неоспоримые преимущества. Вскоре мы с Райном действовали так слаженно, словно знали друг друга много лет.
Мы взаимно изучили наши боевые стили и разобрались, где открываться, чтобы подстроиться друг под друга. Потребовалось работать без передышки, с момента, когда солнце садилось, до того момента, как горизонт начинал кровоточить розовым в преддверии восхода. Было много синяков, резких проклятий и ноющих мышц. Однако нам все равно еще предстояло пройти очень долгий путь.
Но Райн, неохотно это признаю, был прав в ту ночь, когда впервые предложил мне стать союзниками: из нас получилась хорошая команда.
После того как мы возвращались из кварталов, я каждый день занималась с Мише практической магией. Это шло… не так успешно. С Райном мы ежедневно добивались заметного улучшения даже в самые неудачные вылазки. Однако магия моя была неуловима и непредсказуема. Иногда, при поддержке Мише, я умудрялась выманить на кончики пальцев маленькие сгустки тени или Ночного огня. Часто не получалось даже искорки. И ни разу я даже близко не подобралась к тому, чтобы вызвать ту силу, которой вышвырнула Райна из окна.
Я была рада, что мы занимаемся в моей спальне, где меня не мог видеть Райн. Такого унижения я бы не перенесла.
– Ты проигрываешь, еще не начав, – сказала Мише после одной долгой ночи, за которую мне вообще не удалось вызвать магию, даже слабую. – Она знает, когда у тебя плохой настрой.
– У меня хороший настрой, – проворчала я.
– Ты ее боишься, а она боится тебя, – трещала Мише. – Тебе просто надо… ну… ухватить ее! Открыться сердцем.
Она широко раскинула руки, лучась от восторга, словно предложила безупречное и совершенно логичное руководство к действию.
Я посмотрела на нее каменным взглядом, вздохнула и безуспешно попробовала еще пятнадцать раз, после чего в бессильной ярости сдалась.
На самом деле, несмотря на все мое ворчание, я восхищалась Мише. Не ее вина, что моя магия была слишком норовиста, чтобы приспособить ее к делу. Мише была терпеливым и целеустремленным наставником, с невероятным пониманием магии. Она управляла пламенем и светом с небрежной легкостью, так, словно они были продолжением ее тела.
Я считала, что смогу научиться чему-то у Мише, потому что она тоже опиралась на магию, которая традиционно не принадлежала области ее силы. Но поняла я только то, что Мише, вероятно, была каким-то чудом природы, поскольку ей вообще не приходилось прилагать усилия.
Однажды, когда любопытство стало сильнее меня, я спросила:
– Как ты вообще начала? С огнем?
– Просто это… во мне.
– Ну хорошо. Но… как? Как ты об этом узнала? Как обнаружила?
Мише посмотрела на меня непонимающе, нахмурилась, словно я попросила ее описать, как она начала дышать.
– Она просто есть. Как и твоя.
– Не думаю.
– Да точно! – запротестовала она.
Но ее все же не было.
