Поставив две ароматно пахнущие чашки на журнальный столик, я замялась у края дивана. Одно дело сидеть рядом с Яном, когда он без сознания, и совсем другое – если он пришел в себя.
Парень правильно понял мои сомнения. Он усмехнулся, протянув руку и ухватив меня за ладонь.
– Алина, ты тащила истекающего кровью меня по сугробам. Не бросила, не убежала, испугавшись, не стала вопреки моему желанию вызывать «Скорую». А сейчас боишься просто сесть рядом? Тебе самой не смешно?
Мне вообще не было смешно на протяжении сегодняшнего дня, однако я не стала говорить об этом Яну и послушно села на край дивана. Но парня это не устроило. Он дернул меня за локоть и с силой прижал, положив голову к себе на плечо и заставив прилечь рядом с ним на узкий диван. Я обрадовалась, что парень закутан пледом. То, что под мягкой шерстью на Яне нет даже майки, настораживало и заставляло волноваться. Я пыталась об этом не думать. Я вообще пыталась не думать о Яне как о парне. В этом было что-то неправильное.
– Спасибо тебе – тихо заметил он. – Ты, можно сказать, спасла мне жизнь.
– Как? – Я дернулась, приподнимаясь и пытаясь заглянуть молодому человеку в глаза, но они были закрыты. – Но ты же бог…
– С моей божественной сущностью ничего бы и не случилось. Но аватара – это всего лишь человеческое тело. Да, оно сильнее и выносливее, нежели обычное. Да, оно способно жить долго и не стареть, но даже его запас прочности не бесконечен. Сегодня я был на пределе. Если бы ты не сообразила, что надо сделать, и буквально не вдохнула в меня жизнь, Ян Ковалев перестал бы существовать. А богу Яме пришлось бы заново искать себе достойную аватару. Знаешь… я бы не хотел вновь оказаться в пеленках.
– А сейчас? Как ты сейчас себя чувствуешь? – Снова накатило волнение. От осознания серьезности ситуации меня опять начало тошнить.
– Мне нужно немного отдохнуть, – как ни в чем не бывало продолжил Ян. – Час-два, не больше. А так все нормально. Опасность мне не угрожает. А ты сама как? Держишься?
– С трудом.
После сказанного Яном признаться в собственной слабости было несложно.
– Хочется плакать, и, кажется, я скоро впаду в истерику. Ничего не могу с собой поделать. Меня просто трясет.
– Хочешь, я тебе помогу? – поинтересовался он, и я вспомнила, как Влад заставлял меня не думать о непонятных и пугающих ситуациях. – Я не так силен, как твой парень, но эффект хорошего успокоительного обещаю.
– Не думала, что когда-нибудь это скажу, но я не против. Либо ты влезешь в мою голову и заставишь меня успокоиться, либо мой мозг просто взорвется от происходящего.
– Рад буду помочь, – в голосе парня послышался тихий ласкающий смех.
Я закрыла глаза, ощущая у себя на плечах сильные руки. Ян ничего не говорил, лишь положил подбородок мне на макушку. Сначала я просто чувствовала его тяжесть, потом меня начало медленно клонить в сон. В объятиях парня было удобно, тепло и спокойно. Нервная дрожь скоро унялась, холодные руки согрелись, а сердце перестало колотиться, и я задремала, чувствуя, что все ужасы сегодняшнего дня отступают, а им на смену приходит покой.
Я проснулась потому, что стало невыносимо холодно. Даже нос замерз. Еще какое-то время я не позволяла себе вынырнуть из сладкой полудремы, но потом ощущение нехватки чего-то важного стало настолько сильным, что пришлось открыть глаза.
Яна рядом со мной на диване не оказалось. Вместе с парнем исчезло и тепло, которое давало его тело. Страшно было даже подумать о том, что я проснулась из-за отсутствия Яна. Гораздо приятнее считать, что причиной пробуждения стала нехватка тепла. Так спокойнее.
Повернувшись, я осмотрела небольшую комнату. Ян не ушел. Он сидел в кресле рядом с журнальным столиком и держал большую кружку, от которой шел парок. Скорее всего, чай, так как одуряющего аромата кофе в комнате не ощущалось.
Я не видела лица Яна – лишь черный силуэт, подсвеченный со спины затухающим пламенем камина. Зато он мог меня разглядеть: свет падал прямо на лицо.
– Проснулась?
Тихий голос из темноты заставил вздрогнуть, хотя вопрос и не был неожиданным.
– Вроде бы, – смущенно отозвалась я, не понимая, почему так неловко себя чувствую. Мы же не делали ничего плохого. Мне совершенно нечего стесняться.
Тем не менее, время, проведенное в этой комнате, сблизило нас настолько, что во всем чудилась интимная подоплека: в мягком свете камина, смятых простынях, темном мужском силуэте с чашкой чая в руках. Слишком сильно мы обнажились друг перед другом духовно. Мне казалось, даже физическая близость не вызывала бы таких противоречивых ощущений. Я словно вторглась на территорию Яна без спроса. Увидела его с такой стороны, которую он ни за что бы не показал по собственной воле.
– Прости… – слово вырвалось неожиданно.
– За что? – искренне изумился Ян, кажется, даже поперхнувшись чаем.
