– Слушай, но у вас ведь… – Я замялась, пытаясь сформулировать мысль. Ян сказал слишком много, информация просто не укладывалась в голове. – Как это называется правильно? Круговорот душ в природе? По идее, все души рано или поздно воплощаются в других существах.
– Круг Сансары, – помог мне Ян и добавил: – Все так, но время между воплощениями души проводят в моем царстве. А особо праведные мудрецы научились достигать состояния вечного блаженства – нирваны. Их души последовательно побывали в адских и райских сферах бытия, в конечном итоге познали свою истинную сущность и обрели вечное блаженное бессмертие. Нужно попытаться вызвать оттуда одного древнего прохвоста. Если кто и знает, как можно вернуть все на круги своя, то только он. Капище подходит как нельзя лучше. Ритуал требует места сосредоточения силы. Но я не могу пообещать, что все получится. Могут возникнуть самые неожиданные проблемы…
– Опасные для жизни? – насторожилась я.
– Вряд ли, – отмахнулся парень. – Может, просто ничего не получится. Или Вьяса не скажет нам ничего нового или обнадеживающего…
– Это не страшно, – отмахнулась я. – Пошли. Незнание все равно значительно хуже.
– Пойдем, – как-то не очень уверенно отозвался Ян, и я насторожилась.
– Есть еще что-то, о чем ты мне не говоришь?
– Понимаешь, чтобы выйти из круговорота рождений и смертей и таким образом освободиться от всех страданий, человек должен осознать свою истинную природу. Когда душа растворяется в источнике всего сущего, сливается с мирозданием, она оказывается в состоянии чистого духа, знания и блаженства, которое не поддается описанию. То есть впадает в нирвану – состояние очень хрупкое. Выдернув дух из него, мы закроем ему путь обратно.
– Это очень плохо? – Я смутно понимала, о чем говорит Ян.
– Сейчас постараюсь объяснить доступнее, – вздохнул он. – В христианской религии человек стремится жить праведно, чтобы после смерти продолжить существование в раю. В индуизме праведники преследуют иные цели. Они жаждут избавиться от бесконечной необходимости воплощаться в различных существах, жизнь за жизнью подвергаясь земным соблазнам. Их цель – достичь нирваны.
– Если мы вызовем одного такого «достигнувшего» и закроем ему путь обратно, то сведем на нет все его усилия? – догадалась я. – Так он и разговаривать с нами не захочет.
– Вполне возможно. Меня этот момент тоже немного смущает.
– Может, не стоит и пытаться? – Я погрустнела. – Мы испортим… – Я замялась, подбирая определение, но в конце концов решила не заморачиваться и назвать вещи привычными именами: – Призраку всю его призрачную жизнь, даже не будучи уверенными, что он сможет нам помочь?
– Думал об этом. – Ян кивнул. Похоже, он был не против моих формулировок, по крайней мере, мысль уловил. – Но, во‐первых, я практически на сто процентов уверен в том, что дух Вьясы знает ответ на наш вопрос. А во‐вторых… Тысячелетия блаженного ничегонеделания вполне могли ему наскучить.
– Надеешься, что он будет нам благодарен? – Я не смогла удержаться от улыбки.
– Это слишком смелая надежда, но, возможно, хотя бы не слишком сильно разозлен.
Я нутром чувствовала, что Ян сказал мне не все, но понять, что именно он утаил, было невозможно. Во мне боролось нежелание впутывать кого-то постороннего в решение своих проблем, обрекая его на призрачное существование, и стремление эти проблемы поскорее решить.
– Ян… Скажи, пожалуйста, а зачем тебе нужна я? Ты ведь мог провести ритуал без меня?
– Мог, но Вьясе нужно увидеть тебя, чтобы понять, в чем дело, и дать ответ. Прости, но без тебя никак.
Повинуясь жесту Яна, дверь отъехала в сторону, обнажив узкий проход. Короткий коридор со стенами, сложенными из грубо обработанных камней, вывел нас в помещение, расположенное еще ниже под землей. Каменный зал, освещенный вспыхнувшими при нашем появлении факелами, не имел четкой формы. Он был словно выгрызен внутри каменной породы гигантским червем.
Прямо в центре, в окружении огромных корней дерева, которого на поверхности уже давным-давно не было, возвышался мрачный, украшенный резьбой алтарь. На нем свивались кольцами каменные змеи. Они переплетались, образуя чудовищный клубок.
Подойдя ближе, я заметила внутри его человеческие фигуры. Невозможно было разобрать, кто это: наги или змеиные жертвы. Жутковатое зрелище, заставившее поежиться.
Камень, из которого некогда высекли леденящий кровь алтарь, был коричнево-серым, отполированным до блеска и покрытым темными разводами, слишком уж напоминающими потеки крови.
– Неприятное место, – глухо заметила я и сглотнула, попятившись.
– Думаешь? – удивленно отозвался Ян и с непонятной мне нежностью провел рукой по старинной резьбе. – Это место пропитано силой, которую могут дать только человеческие жертвоприношения. Мало осталось подобных источников.
– Ты говоришь гадости! – Пятна крови на камне выступили отчетливее, или это просто расшалилось мое воображение.
