– Отойди! – Ян кинулся вперед и влетел в голубую клубящуюся муть. В носу защипало, закружилась голова, начали подкашиваться ноги. Туман, похоже, был ядовитым. За спиной Ян слышал мерзкое хихиканье Шеши.
– Ты слишком самонадеян! Неужели думал, будто я не приготовил сюрприз и для тебя? Интересно, сколько твоя никчемная аватара проживет в ядовитых парах? Ты в ловушке, Яма, а она разрушится лишь тогда, когда будет поздно что-либо менять и ты уже ничего не сможешь сделать, так как окажешься без пригодного физического тела. А поиски новой аватары – занятие хлопотное и долгое. Я отыщу тебя в младенчестве и убью. И буду уничтожать твои неокрепшие воплощения снова и снова, столько раз, сколько потребуется.
Ян не слушал угрозы короля нагов, гораздо больше бога волновала нынешняя ситуация, а не беды, которые могут настигнуть его последующие воплощения.
«Неужели все пропало? Как глупо вышло!» – подумал он и потерял сознание, не заметив, как за его спиной сгущается черное облако второй тени.
Облако подрагивало, словно пытаясь оторваться от лежащего в неподвижности Яна, но не могло. Оставив попытки, оно подплыло ближе, рассредоточилось и накрыло фигуру парня черным куполом, отгораживающим от едкого дыма.
Жар. Страсть. Музыка, заставляющая забыть обо всем, и кровавое марево перед глазами. Когда же Шеша успел до него добраться? Алые гуны, словно артерии, опутывали все тело и пульсировали в такт барабанам и подвывающим флейтам.
Повезло, что амулет, созданный, чтобы защитить Веронику, сработал даже лучше, чем было задумано.
Влад уже несколько часов испытывал смутное беспокойство, но потом, сжимая в объятиях Алину, почти забыл о том, что той, другой, ставшей совсем беспомощной, угрожает опасность. Созданное в спешке неказистое украшение напомнило о себе резко и яростно, опалив грудь и оставив на коже отпечаток, который вряд ли пройдет даже спустя время.
Влад в один момент отчетливо осознал, что сейчас должен быть совсем в другом месте. Дурман, насланный Шешей, слетел. В тот же миг тонкие гуны раджас полопались, растворяясь в пропитанном благовониями воздухе, а самому Владу осталось только прошептать Алине:
– Прости.
И со всего размаха рвануть амулет на шее. И вот он уже стоит в клубах дыма посередине знакомой небольшой комнаты и смотрит в хищные зеленые глаза Елены Владленовны.
Вероника была здесь же. Хрупкое, почти прозрачное существо с пустыми глазами, одетое в спортивные штаны и теплую олимпийку с капюшоном. Слабое настолько, что рыжеволосая нагайна практически не прикладывала сил, чтобы поработить его волю.
Веревочная петля уже была закреплена на люстре и свисала, словно лассо, призванное поймать хрупкую шею. Внизу стояла детская табуреточка. Влад сам любил сидеть на ней и смотреть, как молчаливая Вероника рисует. Сейчас девушка готовилась сделать шаг к петле, покоряясь желанию Елены Владленовны.
Влад даже не подозревал, что способен на гнев, который заставляет забыть обо всем на свете и потерять связь с реальностью. Олимпийка осталась там, в призрачной комнате, созданной Шешей, и поэтому шипастый гребень не изорвал, как обычно, одежду, а просто раскрылся, разделяя спину на две части и ирокезом встопорщившись над головой.
– Не ждала? – ощерился парень, чувствуя, как с клыков на подбородок капает слюна. И кинулся вперед, оттесняя направившуюся к петле и покорную чужой воле Веронику.
– Зачем тебе это? – Елена Владленовна медленно отступила и двинулась по кругу, выжидая момент то ли для того, чтобы напасть, то ли для того, чтобы кинуться на Веронику. – У тебя была возможность выбрать ее, но нет, ты предпочел другую! А теперь никак не определишься? Поздно. Она овощ, и ты это знаешь.
– Не твое дело! Уходи! – Голос перестал быть человеческим, превратившись в низкое рокочущее рычание. – Ты же знаешь, что не сможешь со мной справиться.
– А кто сказал, что мне нужен ты? – Елена Владленовна метнулась вперед, сделала короткий замах, и в ее руке на секунду блеснуло лезвие.
Влад успел заметить его лишь краем глаза и бросился наперерез, заслоняя безучастно стоящую в стороне Веронику. Обжигающая боль опалила плечо, в котором засела полоска остро наточенного металла с рунами на резной рукояти из слоновой кости. Катурин зашипел от боли и упал на одно колено, а Елена Владленовна достала из-за голенища высокого сапога еще один кинжал и снова метнула.
Влад был к этому готов. Он перехватил лезвие между двух ладоней и прошипел:
– Два раза на один крючок меня не поймаешь.
Он поднялся с пола и рванул из плеча нож – резко, на выдохе, сморщившись от боли. А потом неуловимо перетек вперед и схватил Елену Владленовну за горло, тесня ее к окну, выходящему на оживленную трассу. Женщина хрипела и пыталась отбиваться, но силы были неравны.
– Ты же знаешь, это против правил! – Она попыталась отдышаться, когда Влад немного ослабил хватку. – Вероника должна умереть! Это уже не та девушка, которую ты знал и любил!
– Я больше не подчиняюсь созданным Шешей правилам. И ты не должна. Отступись! Какая тебя разница, жива она или нет?
– Ты же знаешь, что я не могу.
