Ян возвышался надо мной, я видела его массивные ботинки, узкие черные джинсы и пряжку дорогого кожаного ремня. Взглянув вверх, я заметила, что в его глазах расплавленным серебром плескалось холодное пламя. Я не понимала, куда он клонит, пока не проследила за взглядом, направленным на розовую губку, лежащую рядом с гелем для душа.
– Э-э-э… нет, – промямлила я. Сложно сказать, насколько Ян был серьезен, он усмехнулся, услышав мой отказ, и, отвернувшись, направился к окну. Я вздохнула глубже и задумчиво посмотрела на Яна, который практически скрылся за стеклами.
– Окно за мной закроешь, а то холодно! – не подозревая о моих мыслях, крикнул он. – С улицы запирать неудобно. Только не забудь! Не продуло бы!
– Как же у тебя все просто, – буркнула я себе под нос, прекрасно зная, что Ян меня не услышит, прихватила с пола большое полотенце и поднялась из остывшей воды. Вечер сегодня получился на редкость неромантический.
Я завернулась в мягкий материал и прошлепала по холодному полу к окну, оставляя за собой мокрые следы.
Проснулась я поздно и не сразу вспомнила, где вообще нахожусь. Кровать оказалась непривычно большой, мягкой, с закругленными краями. Для одной здесь было слишком много места. Если бы не вмешательство Яна, я могла бы проснуться в ней вместе с Владом.
Ночью уже в который раз снился лицей, точнее, первые дни, проведенные в старинном загадочном здании, расположенном в лесном массиве в Ленинградской области на территории бывшей дворянской усадьбы. В то беззаботное время странности и тайны этого места мне еще не полностью открылись, и лишь на периферии сознания жила неясная тревога и жгучее желание докопаться до истины. Интересно, если бы я знала, какие открытия меня поджидают, стала бы искать ответы на свои вопросы столь рьяно?
Сейчас это было не важно. «История не имеет сослагательного наклонения» – я запомнила мудрую фразу с детства, а в последнее время вспоминала ее очень часто, каждый раз, как начинала размышлять: «А что, если…» Она помогала мне не жалеть о случившемся и даже мысленно не пытаться переиграть и изменить прошлое.
В окна светило яркое солнце, морозные узоры на стекле переливались, и, несмотря ни на что, настроение у меня было отличное. Ночной разговор с Яном будоражил кровь и селил в душе сомнения. Я готова была послушать Влада и остаться здесь, но идея отправиться вместе с ним в путешествие, пусть не на теплый солнечный берег океана, а в заснеженную степь, мне нравилась больше. Страшил только разговор. Я подозревала, что Катурин не слишком обрадуется моему решению.
Ян сдержал обещание. Пока я меланхолично чистила зубы перед высоким узким зеркалом с подсветкой, в дверь постучали. Запахнув полы короткого халатика, на спине которого парили два золотых дракона, я кинулась открывать. Курьер привез большой пакет, набитый фирменной спортивной одеждой. Утепленные джинсы, два свитера, удобные ботинки на толстой подошве и непродуваемый розовый пуховик с темно-серыми штанами в комплекте. Среди груды вещей я обнаружила теплую шапку, варежки и носки. Сумма на чеке заставила меня застонать от досады: таких денег у меня не было, а Ян даже не удосужился поинтересоваться, удобно ли мне принимать от него подарки. Впрочем, я подозревала, что просто об этом не подумал. Он всегда делал только то, что сам считал нужным. Чужое мнение его не заботило.
Быстрый звонок на мобильник подтвердил мои подозрения. Яну даже не пришло в голову спросить, хочу ли я, чтобы он платил за мои вещи. Парень сонно выругался в трубку и недовольно спросил:
– Алина, я не понимаю сути твоих возмущений. Ты же сама сказала, что тебе не в чем ехать. Теперь есть в чем?
– Есть, – согласилась я, придумывая, как бы внятнее сформулировать свои претензии, но так и не смогла.
– Так в чем же проблема? – еще раз поинтересовался он и, не дожидаясь моего ответа, отключился, а я осталась наедине с раздражением и дорогими фирменными шмотками, разложенными на диване.
– Вот ведь поганец! – прошипела я, почти с ненавистью разглядывая красивые, качественные вещи. – Даже цвета подобрал те, которые мне нравятся и идут.
