- М? - красавчик вскинул бровь.
- Саха, я не шучу.
Он шумно выдохнул, состроил недовольное лицо и выдал:
- Помимо того, что мне теперь надо приглядывать еще и за твоей подружкой, ничего особенного.
Ах вот как? Ничего особенного?!
- Переживешь, - буркнула Лера. - И вообще, нечего меня за дуру держать! Что у вас происходит?!
Блондинчик остановился, глядя на нее.
- Как будто я не понимаю, что это обручение накануне поединков затеяно не зря!
Выплеснула ему свои эмоции, а потом разом наступил откат, навалилась усталость. Рядом тревожно застыла Таньма, смотрела на обоих, приложив пальцы к губам.
- Не зря, - проговорил Саха.
Подошел вплотную и взял ее руки в свои. Он никогда так не делал, не позволял себе тактильных контактов. Да, на руках носил, но... Лера опешила.
- Мы можем с этим справиться. Веришь?
Почти в точности слова Далгета.
И Лера не выдержала, нервно сглотнула, слезы подступили к глазам.
- Тише, тише, - насмешливо взглянул на нее Саха. - Плакать не надо, тебе еще на обеде блистать. А то придешь с красными глазами, что скажут Радужная и Красная?
Подействовало. Лера хмыкнула и глубоко вздохнула, слезы исчезли. Надо идти, их уже ждут.
- И кстати, - проговорил он, отстраняясь. - Хорошо выглядишь.
Как ни в чем не бывало.
Не скажет ей. Знает что-то, но не скажет. Хотелось верить, что они действительно готовы.
Наконец показался широкий арочный проем. Дошли.
***
Захри ждал.
Это был его праздник. Значимое событие в жизни мужчины – обручение с будущей избранной. И девушка была хороша собой, тоненькая Золотая змейка в золотом платье. А ему было все равно, эта или другая.
Вокруг суетился Нигмат. Пел ему в уши, чуть ли не в отцы набивался. Захри слушал, а сам смотрел в ту сторону, откуда должна была появиться Валерия. Саха уже пошел за ней, значит, скоро.
ДалгетХан, старший брат, глава рода, был рядом. Захри столько лет был в его тени. Но вот, наконец, забрезжила возможность выползти на свет. Ведь именно об этом ему поет сейчас Нигмат и подпевают другие? Захри мрачно расхохотался в душе и перевел взгляд на группу женщин, окружавших его будущую невесту.
Девушка смотрела на него, но тут же опустила взгляд. А он успел заметить ужас в ее глазах. Отвратительный страх самки! Точно такой же страх он видел в глазах официальной невесты ДалгетХана тогда, на свадьбе. Ей не помог даже ашхи. Ужас перед соитием с Нагом убил все. Слабые, выродившиеся. Неужели, будь они прокляты, они не могут принять свою природу?! Назвать ее ИматАани? Ему стало противно.
Снова бросил взгляд в сторону проема и повел плечом, отгораживаясь от навязчивой опеки Золотого. И оглядел зал.
Здесь мало кого интересовал предстоящий обед, хотя мясо для него участники доблестно добывали сегодня сами. Никто не хвалился. Все разговоры были только о его предстоящем обручении. Как будто говорить больше не о чем. Захри с трудом подавил желание сплюнуть себе под ноги, а его ревнивый взгляд поневоле отмечал, как все они время от времени косятся на проем. Ждут ее.
Золотой червяк АзатХан бросал в ту сторону короткие острые жадные взгляды, раздувал ноздри и облизывался. Его папаша просил Захри заступиться за мальчика перед главой рода. Как будто он не понимал, чего Нигмат хочет на самом деле.
Хмуро поглядывал на проем Такар. Камаль, мерзавец из мерзавцев, гаденыш бесхвостый, посмевший заявиться сюда, смотрел на проем не отрываясь.
Глядя на него, брезгливая жалость колыхнулась у Захри в душе. Камаль потерял все, стал изгоем ради чужой ИматАани, с которой связан кровью. Он словно ползал по раскаленным углям и все-таки тянулся к ней.
Так же, как и он сам.
Захри отвернулся, не обращая внимания на зудевшего ему что-то Нигмата, и вдруг даже не услышал, почувствовал. Сердце подскочило к горлу, а легкие залились холодом. Понял - она здесь. Какие-то доли секунды понадобились ему, чтобы успокоить кровь, потом Захри перевел взгляд на брата.
Далгет едва заметно кивнул ему.
Началось.
***
Стоило Лере переступить порог зала, на нее обрушилось буйство красок. Она даже замерла на мгновение от неожиданности.
Женщины.
Не было того сдержанного европейского шика, что она за эти несколько дней привыкла видеть. Сегодня все они оделись в яркие наряды, напоминавшие кроем традиционное индийское сари, и были просто увешаны золотом и драгоценными камнями, как ходячие новогодние елки. Каждый клан в своих цветах. В глазах рябило от обилия красного, синего, переливчатого радужного, желтого, черного и оранжевого.
И все это многоцветье вполне ожидаемо уставилось на нее. Густо подведенные черной краской глаза оценивали ее и словно насмехались. Говорили: «Смотри, какие мы, человечка».
Первое впечатление было шокирующим. Но буквально в следующее мгновение глаз привык, и она стала различать в этой пестрой толпе лица. Эффект, на который дамы рассчитывали, таким образом сплотившись против нее, пропал.
Теперь она поняла, о чем хотел сказать Далгет.
«Пусть это тебя не обидит».
А ведь он знал.
