Надо было навестить мышей. Натягивая «виварский» халат, Лиза вдруг вспомнила о своей вчерашней находке. С трудом выцарапав из кармана камешек в оправе, упорно цеплявшейся за ткань острыми концами разогнутого колечка, она решила провести блицопрос, благо все сотрудники, кроме Петракова, были уже на своих рабочих местах.
– Народ, гляньте, что я вчера в виварии нашла! Никто не знает, чье это?
Она обошла всех, держа на ладони камешек. Мужчины глянули равнодушно, Федька Макин даже скривился от досады, что его отвлекают от важных дел по таким пустякам. Только Ивануткин взял у Лизы с ладони камешек и внимательно оглядел его со всех сторон, но потом положил обратно, слегка качнув головой.
Зоя Евгеньевна и Людмила осмотрели подвеску с интересом, но и они ничего не могли сказать.
– Здесь вот буковки есть, «О» и «Р» – показала Лиза.
– У нас в институте людей с такими инициалами вроде нет, – пожала плечами Зоя Евгеньевна. – Есть две Оксаны, но у них фамилии не на «Р».
Лиза и сама знала Оксану Жукову, работавшую в бухгалтерии, и Оксану Зубко, лаборантку соседней лаборатории.
– Еще есть Офелия Константиновна, – вспомнила Людмила.
– Так она Туманян, – возразила Зоя Евгеньевна.
– А может, ее девичья фамилия на «Р», – не сдавалась Людмила. – Или, наоборот, фамилия мужа, только она в разводе… А камешек очень хорошенький. Вот, наверное, жалеет, кто потерял!
Действительно, в лаборатории профессора Аничкова работала женщина с таким необычным именем – Офелия Константиновна Туманян. По возрасту она могла быть и замужем, и в разводе, и не один раз. Оксаны же обе были молодыми незамужними девчонками, тут наличие второй фамилии исключалось. Лиза решила, что по дороге в виварий она зайдет к Офелии Константиновне.
Сбегая по лестнице на второй этаж, она поймала себя на смутном ощущении. Показалось ей или нет, что, когда она демонстрировала находку, в лаборатории в какой-то миг возникло странное напряжение? Может быть, кто-то все-таки узнал подвеску, но не признался? Но от кого исходило это напряжение, Лиза сейчас определить не могла…
Прежде чем зайти в комнату, где сидела Офелия Константиновна, Лиза постояла тихонько под дверью, прислушиваясь, не звучит ли там скрипучий голос профессора Аничкова, и только убедившись, что опасности нет, сунула нос в лабораторию.
Офелия Константиновна, немолодая и некрасивая, с жесткими черными волосами, скрученными в пучок, недоуменно смотрела на Лизу из-под мрачных черных бровей.
– Почему вы решили, что это мое? Тут ведь не мои инициалы…
– Я думала, может быть это ваша девичья фамилия на «Р» или, наоборот, фамилия бывшего мужа, – неловко объяснила Лиза.
– Нет, деточка, Туманян моя единственная фамилия, – печально усмехнулась Офелия Константиновна. – И потом, эта вещь – для блондинки…
– Простите, – смутилась Лиза. Туманян грустно покивала.
Уходя, Лиза не могла отделаться от ощущения, что невольно совершила бестактность.
…Полдня Лиза крутилась как белка в колесе. Заканчивалась серия экспериментов, надо было обработать последние пробы, обсчитать данные, сгруппировать их и сделать хотя бы приблизительные выводы. От этого зависело направление дальнейших исследований.
Она даже на обед не пошла, хотя Людмила ее усиленно уговаривала. Не добившись согласия от Лизы, Людмила вознамерилась было прицепиться к Павлу Анатольевичу и Зое, которые собирались в кафе, но Лиза, вынырнув на минуту из своих забот и хлопот, удержала ее и убедила остаться. Нечего было Людмиле таскаться третьим лишним за Петраковым и Зоей и травить себе душу, наблюдая их нежности.
Лиза напомнила Людмиле о печальных результатах последнего Контрольного Завеса, о здоровом образе жизни, который закончился, так и не начавшись, и заставила варить кофе и овсянку на воде, чем Людмила мрачно и занялась.
Но когда они сжевали овсянку и выпили кофе, Людмила все же чуть повеселела. Она обратила, наконец, внимание на черемуховый букет, обнюхала его со всех сторон и высказала ряд смелых и далекоидущих предположений о чувствах и намерениях Саши Грачева. Лиза только отмахивалась, она уже снова погрузилась в работу.
День клонился к вечеру, когда она начертила последний график, выпрямилась и удовлетворенно вздохнула. Да, результаты были очень приличные. И было ясно, каким образом усилить эффект препарата. Она полюбовалась на графики и таблицы. Да, хлороформная фракция, пожалуй, самая активная, значит, отныне для экстракции берем хлороформ. Хлороформ…
Все-таки почему тогда в лаборантской пахло хлороформом? Это странно… В лаборантской никогда не хранилось никаких реактивов. Пахло, конечно, слабо, удивительно, что запах вообще сохранился, хлороформ ведь очень летуч. Форточка там была плотно прихлопнута, дверь тоже плотная, комнатка маленькая, но все равно. Да, вот еще что: вентиляционное отверстие в лаборантской было намертво закупорено, потому что по какой-то прихоти воздушных течений туда поднимался запах из вивария. Но все равно, нужно было, наверное, разлить порядочно хлороформа, чтобы через сутки… Сутки.
