Все это было настолько по-настоящему, что я подскочила на кровати и, сдернув одеяло, проверила, не надета ли на мне атласная серебристая ночная сорочка до пят. Увидев знакомую пижаму с мишками Тедди, я немного успокоилась, провела дрожащей рукой по волосам и, запретив себе вспоминать совершенно сумасшедший сон, отправилась в душ.
Но думать спокойно о Владе я не могла. Щеки горели, а колени дрожали. Если это в реальности хотя бы наполовину так здорово, я готова отбросить все свои сомнения и быть с ним. Только вот ему-то подобные сны вряд ли снятся.
Прохладный душ и размышления об информации, которую мы с Ксюшей обнаружили на флешке, отодвинули на задний план волнующие события сна. Я более или менее пришла в себя и смогла рассуждать здраво.
Что бы мне ни приснилось ночью, вчера мы с Владом расстались не лучшим образом. Сегодня же хотелось сначала поговорить с Георгием Романовичем и лишь потом отвечать на вопросы Катурина-младшего. Поэтому я не пошла вместе с Ксюхой на завтрак – боялась столкнуться с Владом в столовой. Вместо этого не торопясь собралась и накрасилась тщательнее, чем обычно. Я бы поговорила с преподавателем сама, но соседка настояла на том, чтобы идти вместе. Мы договорились встретиться в холле ближе к концу первой пары. Занятия сегодня начинались со второй, и мы как раз успевали перехватить Георгия Романовича до звонка.
Я взяла сумку с тетрадями, позвонила Ксюше, слезно попросила прихватить мне в столовке булочку и вышла из комнаты. Мне не повезло: зря пропускала завтрак. Правильно говорят, от судьбы не уйдешь. В коридоре я столкнулась с сонно бредущим Владом. Судя по виду, он недавно встал и спал совсем немного. Темные волосы были растрепаны больше, чем обычно, джинсы и майка мятые, словно он их не снимал, а под глазами – темные круги.
– Привет! – пискнула я и попыталась протиснуться мимо. Щеки опять некстати вспыхнули, а перед глазами всплыло обнаженное смуглое тело. Я не знала, куда деться от смущения.
Влад не дал мне уйти. Он моментально проснулся и поймал меня за локоть.
– Стой! – приказал он, и я послушно замерла, безуспешно пытаясь найти путь к отступлению. – Ты не хочешь мне ничего рассказать? – потребовал он.
– Хочу, но не сейчас, – постаралась как можно тверже ответить я.
На удивление, Влад согласился достаточно быстро. Он отпустил мой локоть и отступил.
– Сегодня. В одиннадцать вечера на крыше.
– Что так поздно? – вырвалось у меня.
– Раньше лазить на чердак опасно, слишком много нежелательных свидетелей. Можно подумать, ты сама этого не знаешь. Не опаздывай и не вздумай меня обмануть. Поняла?
– По-моему, я тебя никогда не обманывала, – с обидой отозвалась я и, выдернув руку, рванула по коридору. Из глаз брызнули слезы. Мне не понравился тон, которым говорил Влад. Почему он ведет себя так, словно я преступница?
После неожиданного столкновения я никак не могла успокоиться. Тряслись руки, испуганно стучало сердце. Хотелось спрятаться в своей комнате, словно моллюск в раковине, а не говорить с Георгием Романовичем, но идти на попятную было поздно. Когда я вышла в холл, Ксюха уже ждала меня напротив учительской.
– Нам повезло, – сказала она, протягивая мне пирог, завернутый в салфетку. – Я осторожно подглядела в щелочку, Георгий Романович там. Правда, с ним еще Зинаида Никифоровна, но, судя по лицу, он и сам не рад такой компании. Думаю, препод будет благодарен, если мы вызволим его из общества старой карги. Она бывает удивительно нудной.
С трудом преодолевая дрожь в коленях, я подошла к двери, выдохнула, прилепила на лицо дежурную улыбку и, прежде чем бесцеремонно заглянуть в учительскую, для приличия постучала.
– Георгий Романович, можно вас на два слова? – своим самым елейным голоском пропела я и тут же выскочила в коридор, чувствуя, что сердце уже колотится в ушах.
– Слушаю вас, Алина.
Он вышел практически сразу же, я даже не успела подготовить речь. Все слова вылетели из головы, и я, сглотнув и запинаясь, начала с трудом выстраивать предложения.
– Я… я просто хотела узнать у вас насчет адреса Маши. Вы уже нашли его? – Не привыкла чувствовать себя настолько косноязычной. Обычно у меня не возникало проблем с выражением собственных мыслей.
– Нет, – не моргнув глазом соврал преподаватель.
Я даже на миг растерялась. На лице Ксюхи, стоящей чуть в стороне, отчетливо читалось: «Ну я же тебе говорила!»
Сдаваться так просто было нельзя, поэтому я пошла ва-банк.
– Дело в том, что мне самой удалось найти ее адрес. Если хотите, я могу дать его вам. Только действующего телефона так и нет…
– О, это было бы очень любезно с вашей стороны. – Он вежливо улыбнулся, но за показной доброжелательностью чувствовались отстраненность и холодность. Еще бы! Ведь адрес ему был уже не нужен.
– Только пообещайте мне одну вещь… – Я как можно несчастнее посмотрела на Георгия Романовича.
– Хотел бы сказать «все, что угодно», но, к сожалению, не могу, – усмехнулся он. – Сначала должен услышать вашу просьбу.
