– Ну, как хочешь, – пожала плечами Ксюха и, прихватив мешкообразную сумку с тетрадками, выскочила за дверь.
Словно зомби, я поднялась с кровати, провела пятерней по волосам и, не расчесывая, заплела их в свободную косу.
Голова болела, хотелось реветь. Всхлипывая, я достала из-под кровати розовый чемодан. Но только открыла дверцу шкафа, чтобы вынуть оттуда одежду, входная дверь хлопнула. Пришлось поспешно засовывать чемодан обратно под кровать.
– Алина! – голос Ксюши звучал тревожно. – Ты так и не собралась? Быстро одевайся и бегом в холл!
– Что-то случилось? – лениво отозвалась я, мечтая, чтобы подруга как можно быстрее ушла.
– Ага. Ночью или вечером кто-то пробрался в кабинет директора и украл нечто очень ценное. То ли семейную реликвию с бриллиантами, то ли еще какую-то сравнимую по цене фигню. Анатолий Григорьевич в гневе. Те, кто попался ему с утра на глаза, даже вспоминать не хотят, в каком он был бешенстве. Объявили общее собрание, на которое велено не опаздывать. Директор устроит каждому допрос с пристрастием.
– Прямо так и будет каждого расспрашивать? – с подозрением осведомилась я.
– Ну, по громкоговорителю Елена Владленовна сказала именно это. Зная нашего директора, я ничему не удивлюсь. Весь лицей стоит на ушах!
– Значит, и правда пропало что-то ценное.
– Ты начнешь одеваться или пойдешь прямо в пижаме?
– Сейчас оденусь. Не переживай.
– Тогда я побежала. Алин, не опаздывай. Сегодня его лучше не злить. Как, впрочем, и всегда.
– Как скажешь.
Мне было все равно, но я почувствовала себя виноватой из-за того, что ничего не сказала соседке по комнате. Слишком хорошо помнила свое смятение после исчезновения Маши, хотя мы и не успели подружиться. Сейчас я даже не была уверена, пропала она по своей воле или нет. Вполне возможно, последние дни своей жизни соседка провела в клетке со змеями.
Ксюха снова умчалась, а я во второй раз достала чемодан. Так ли важно, кто и что спер у директора? Машу не вернешь и ничего не изменишь. Проблемы лицея меня больше не волновали. Правда, немного отрезвила мысль, что, если я сейчас трусливо сбегу, меня вполне могут счесть воровкой.
Я застыла перед раскрытым чемоданом, решая, остаться или нет. Но размышления прервал резкий и требовательный стук в дверь. Пока я гадала, кого еще могло принести с утра пораньше, в комнату влетел встревоженный Влад. В темных глазах застыл испуг. Похоже, с утра парень даже не причесался. Ладно хоть рубашку надел.
– Алин, с тобой все нормально? – Он с порога кинулся ко мне и, схватив за плечи, толкнул к стене.
Я возмущенно пискнула, чувствуя его губы на своих. Поцелуй был жадный, но не грубый, словно Влад выплескивал все свое непонятно откуда взявшееся волнение.
– Ты с ума сошел? – Оттолкнув его, я попыталась выровнять дыхание. Я очень хорошо помнила: вчера, проводив меня до двери, он отправился к Веронике. – Что это вообще значит?
– Прости. – Он отступил в глубь комнаты и плюхнулся на Ксюхину кровать. – Просто я переживал.
– Из-за чего? – удивилась я и присела рядом. Кажется, душевная нестабильность заразна: сегодня более чем странно вел себя Влад.
– Думал, вдруг кто-то видел, как ты шныряла там, где не нужно?
– С чего ты взял? – не поняла я.
Но потом до меня постепенно начала доходить суть его беспокойства. Похоже, директор искал вовсе не вора. Влад знал об этом и волновался. Интересно, за кого больше: за меня или за себя?
– То есть пропажа чего-то ценного из кабинета твоего отца – лишь предлог? – Руки задрожали. – Они ищут того, кто вчера открыл клетки в подземелье?
– Нет-нет, – совсем неубедительно соврал Катурин. – Отец и правда ищет вора.
Я начала злиться.
– И что же такого ценного пропало?
– Не могу сказать, – пожал плечами Влад. Теперь он был совсем близко. – Тебе не о чем переживать. Ты ни о чем не знала. И ни в чем не виновата.
Он заглянул мне в глаза и провел ладонью по моей щеке.
Низкий завораживающий голос гипнотизировал. Я понимала это, но отстраниться не могла. Хотелось слушать Влада и верить всем его словам.
– Это ты сейчас кого убеждаешь: меня или себя? – наконец огрызнулась я и заметила, что сегодня глаза Влада опять были не черными, а янтарными. Интересно, что это значит?
– Не знаю кого, – улыбнулся он и порывисто меня обнял, крепко прижав к себе. – Может быть, нас обоих?
Я уперлась руками в его грудь, пытаясь отвоевать хоть немного пространства и чувствуя горячую кожу под тонкой тканью рубашки. А потом смирилась и прильнула ближе, слушая его медленно и ритмично бьющееся сердце. Звук успокаивал, и я расслабилась.
Уткнувшись подбородком в мою макушку, Влад гладил меня по волосам и нежно шептал утешающие глупости. Я не вслушивалась, наслаждаясь теплом его рук и спокойной уверенностью. Она передавалась и мне. Этому вселяющему надежду чувству не хотелось противиться, и я окончательно смирилась.
