На Елене Владленовне был длинный шелковый халат с вышитыми экзотическими цветами. Медные волосы забраны в высокую прическу и небрежно сколоты на затылке двумя замысловатыми заколками с тяжелыми полудрагоценными камнями. На бледном лице нет косметики, лишь ресницы все такие же длинные, черные и изогнутые – сразу видно, не свои. Дань современным технологиям.
Женщина томно потянулась и бросила взгляд через плечо. Туда, где на небольшой кухоньке хлопотал высокий стройный мужчина. В джинсах, без рубашки, но в фартуке на голое тело. Еще пару дней назад он был суровым проверяющим из МЧС. Сейчас же на лице Сергея Васильевича играла безмятежная улыбка, на обнаженном плече висело клетчатое кухонное полотенце. Он негромко напевал себе под нос.
Елена Владленовна удовлетворенно улыбнулась и тут же насторожилась, услышав в коридоре шаги.
Дверь открылась без стука, и на пороге возник взволнованный Анатолий Григорьевич.
– Ты была права! – без предисловия начал он. Шумно втянул ноздрями воздух и плюхнулся на диван рядом со своей помощницей. – Ты, как всегда, была права!
– В чем именно, сиятельный? – мягко улыбнулась женщина и грациозно соскользнула с дивана. – Ты слишком возбужден. Стоит успокоиться. Сейчас принесут коньяк. Благотворно влияет на нервную систему.
Елена Владленовна сделала незаметный жест своему протеже на кухне и присела на ковер рядом с Анатолием Григорьевичем.
– Я слушаю. Что стряслось? – мурлыкнула она, накрыв дрожащую мужскую руку ладонью с длинными холеными ногтями, покрытыми темным матовым лаком.
– Ты была права по поводу девчонки.
– Так это она была в подземелье? – насторожилась Елена Владленовна. Из ее голоса исчезла томность, а из жестов – расслабленность.
– Не знаю. Об этом я до сих пор ничего не знаю. Кто-то из опрошенных врет, но я не уверен, что она. Все еще не представляю ее шныряющей по подземелью, но…
– В чем же тогда дело?
– Я видел ее с Владом.
– Насколько все серьезно? – холодно уточнила женщина, закусив от волнения губу.
– Сказать сложно. Молодая кровь, повышенная любвеобильность… Возможно, это мимолетное увлечение.
– Так сделай, чтобы это оказалось именно так, а не иначе! – Елена Владленовна покачала головой. – Я тебе говорю: держи парня подальше от этой девчонки и поближе к Веронике. Поговори с ним. Возможно, все не так страшно. Он по-настоящему любил Веронику, ситуация не могла измениться так быстро. Разлюбить в одночасье нельзя. Главное – не упустить момент и не дать ситуации развиться по плохому сценарию.
– А если его чувства были не так глубоки, как нам казалось?
– Вот и узнай это у него самого. Влад хоть и ветреный, но неглупый мальчик. Он поймет сложность ситуации и не будет врать. Займись им, а я займусь Вероникой.
– Что ты хочешь сделать? – насторожился Анатолий Григорьевич.
– Дам несколько незаменимых советов. Согласись, и в ее интересах удержать парня. Даже если серьезных чувств нет и не было, можно попытаться их разжечь.
– Действуй на свое усмотрение, – махнул рукой Катурин-старший. – И еще. Не спускай глаз с Алины. Я хочу знать об этой девчонке все. Она темная лошадка. Теперь я это понимаю. Ее сил недостаточно, чтобы стать лучшей, а значит, она не должна быть рядом с Владом.
– В том и опасность девушек-ванилек. Ее сил не хватит, чтобы выполнить предначертанное, но достаточно, чтобы все разрушить. Мы не должны этого допустить.
– Вот и действуй.
– Как скажешь, – томно пожала плечами Елена и отвернулась.
Анатолий Григорьевич достал телефон из кармана и направился к двери.
– Влад! – рявкнул он в трубку, захлопнув за собой дверь. – Жду завтра с утра на нижнем уровне. У меня к тебе очень серьезный разговор. Кажется, ты начал забывать великую цель, ради которой затеяна вся эта игра.
Туманный рассвет заглядывал в окна, а я даже не задремала. Вернулась поздно и всю ночь лежала с открытыми глазами. Думала и разглядывала сквозь прозрачные тюлевые занавески звездное небо за окном. Сейчас в моей жизни все было слишком сложно. Я не любила подобные ситуации и чувствовала себя сумасшедшей. Тайны, мистические происшествия, недомолвки, ложь – все это сплелось в один тугой клубок, в центре которого оказалась я.
Непонятно, чему верить. Бабушкиному письму? Словам Влада? Своим чувствам и голосу разума? Единственным верным решением было уйти от сложностей и проблем туда, где они не достанут. Как там говорят? «Береженого Бог бережет»? Вот и буду действовать по этому принципу. Нечего испытывать судьбу. Можно, конечно, постараться докопаться до истины, но кто знает, чем закончатся эти попытки.
Несмотря на то что поцелуи Влада сводили с ума и расставаться с парнем было невыносимо больно, я понимала: он врет мне. Знает намного больше, чем говорит. Я была почти на сто процентов уверена, что он один из нагов и скрывает это. Он не тот, кем пытается казаться. И если я хочу уцелеть, нужно бежать как можно быстрее. Не только из лицея, но и от него.
