Ночью я видела в глазах Влада желание и нежность, но не могла себе позволить на них купиться. Поэтому утром, когда Ксюха ушла на завтрак, запихнула в небольшой заплечный рюкзак все необходимое и выскользнула из комнаты, молясь, чтобы никто не встретился на пути.
Лицеисты спешили на завтрак, и в коридорах на меня никто не обратил внимания. Я сбежала по лестнице мимо выползших на сентябрьское солнышко ребят и устремилась по аллее к воротам.
– Алин, ты куда? – услышала я сзади крик кого-то из однокурсников.
Не оборачиваясь, ответила:
– Прогуляюсь. Люблю утренние пробежки.
– Только на пары не опоздай! – жизнерадостно донеслось вслед.
– Хорошо! – соврала я и ускорила шаг, надеясь, что меня не остановят на проходной охранники.
«Здесь же не тюрьма, в конце концов?» – убеждала я себя по дороге, пиная носком розовой кроссовки шуршащие ярко-желтые листья, которые усыпали узкую аллею, ведущую к массивным воротам.
В свежем утреннем воздухе уже отчетливо ощущалась осень. Было прохладно, пахло пожухлой травой и опавшими листьями. По краям дорожки вспыхивали золотом березы, алели каштаны и клены. Под ногами изредка хрустели шляпки желудей. Наверное, я бы влюбилась в это место, если бы за стенами старинного особняка не притаилось множество мрачных секретов и тайн. И почему мы так мало гуляли с Ксюшей, пока была возможность? Тут даже воздух не такой, как в городе. Густой, насыщенный, пьянящий…
Я уже не бежала, а лениво брела в сторону проходной. Как ни хотелось поскорее сбежать, все же частичка моего сердца осталась здесь, в усадьбе. На тенистых аллеях, в мрачных подземельях, за толстыми старинными стенами и в черных, словно деготь, глазах Влада.
– Не положено выпускать студентов без разрешения директора лицея, – остановил меня на проходной охранник и примирительно улыбнулся, словно извиняясь за дурацкое распоряжение начальства.
– Но как? – не поверила я. – Мне нужно уехать. Очень нужно.
– К сожалению, сначала придется взять у руководства письменное разрешение. Не мы придумывали это правило, и не нам его отменять. И рады бы помочь, но с этим очень строго.
– Но в прошлый раз меня выпустили без проблем! – заканючила я, чувствуя, как разбиваются вдребезги мечты. Неужели не получится слинять из этого проклятого места?
– Одну и без письменного разрешения? – не поверил охранник. – Не может такого быть! Мы отвечаем за вас головой. Никто не взял бы на себя такую ответственность.
– Не совсем одну, – нехотя призналась я и покраснела. – Со мной был Влад Катурин…
– А-а-а! – усмехнулся охранник. – Так нам на пост перед этим звонил сам Анатолий Григорьевич, поэтому вас и выпустили. А в чем проблема-то? Сходи и возьми разрешение, здесь же не тюрьма.
Я и сама так думала всего несколько минут назад, а сейчас очень в этом сомневалась. Пришлось смириться с неизбежным.
– А у кого брать это разрешение?
– Либо у Анатолия Григорьевича, либо у Елены Владленовны, – доброжелательно улыбнулся охранник и скрылся в будке, оставив меня стоять на тропинке и с тоской смотреть на уходящую за кованые металлические ворота дорогу.
Выбирая между Еленой Владленовной и Анатолием Григорьевичем, я остановилась на помощнице директора. В ее присутствии на меня, по крайней мере, не нападала слабость.
О том, чтобы идти к помощнице директора с рюкзаком и в джинсах, не могло быть и речи. Я уже достаточно хорошо знала ее нрав и понимала: Елена Владленовна даже разговаривать со мной не будет, сразу же отправит переодеваться. Поэтому я решила не испытывать судьбу и лишний раз не злить нашу мегеру. Не верилось, что она отпустит меня просто так, но, с другой стороны, попытка – не пытка. Стоило сочинить слезливую историю и попробовать вырваться. В конечном итоге кто сказал, что я им просто необходима? Может быть, мне дадут пинка и пожелают попутного ветра?
Такая мысль вдохновила. Я даже улыбнулась.
Однако перед дверью в нашу с Ксюхой комнату меня ждал неприятный сюрприз, который разом испортил настроение. Руки задрожали, на глаза навернулись слезы, а дыхание перехватило от обиды и возмущения. Поперек дверного полотна чем-то липким и красным, похожим издалека на кровь, было написано: «Алина, ты доиграешься, белобрысая дрянь!»
Меня словно облили помоями. Я смотрела на неприятную надпись, не в силах сойти с места. Понятно, что это дело рук Вероники. И это не месть, а предупреждение. Дальше будет только хуже. Я не знала, как стерва догадалась о моей прогулке с Владом, но была уверена, что именно вчерашний вечер послужил причиной открытого объявления войны.
