– Ты знаешь, оказывается, он долгое время работал журналистом! – крикнула я Ксюхе. – Но за последнее время сменил несколько работ. Нигде не задерживался надолго. Интересно, с чем это связано?
– А еще что-нибудь нашла? – Подруга, завернувшись плотнее в банное полотенце, уселась на свою кровать и принялась расчесывать волосы.
– Да не много. И теперь совсем не могу понять, как история его племянника связана с Машей. Ничего общего.
– Так был племянник?
– Был. Погиб два года назад, за месяц до восемнадцатилетия. Некрасивая история, плохая компания. Дело было достаточно громкое, связанное с наркотиками и одной довольно известной медиаперсоной, которая якобы случайно оказалась в компании малолетних хулиганов, поэтому я нашла несколько публикаций. По сути, это очередная грустная история про мальчика-хулигана, который не смог вовремя остановиться. – Я пожала плечами, еще раз пролистывая публикации, собранные в один файл. – При чем здесь Маша?
– И что нам дали эти сведения? – задала риторический вопрос Ксюха.
– В том-то и дело. Ничего, – печально заключила я и захлопнула крышку ноутбука.
– А может быть, и дали! – Подруга подпрыгнула на кровати. – Скажи, есть информация о том, где этот парень учился?
– Об этом я не нашла ни строчки. Вот, смотри, тут написано: «Нигде не учащийся и не работающий…» – зачитала я сухие строчки криминальной хроники.
– Нужно узнать! – категорично заявила Ксюша.
– Слушай, Георгий Романович говорил о том, что история его племянника похожа на Машину, но «там не шла речь о восстановлении».
– То есть его откуда-то отчислили…
– Может быть, отсюда? – предположила я. Это казалось вполне логичным. – Вот и связь с Машей…
– Нужно узнать точно.
– Как ты предлагаешь это сделать? – вздохнула я.
– Чисто теоретически могу предположить, что сведения обо всех учащихся должны храниться у Елены Владленовны. Так как папок с документами в кабинете я не видела, думаю, нужная нам информация на компе. Мне кажется, сведения о студентах хранятся не один и не два года. Нужно просто их найти.
– Ксюша, мне не нравится ход твоих мыслей! – осторожно заметила я, но глаза моей рисковой подруги уже загорелись. Я поняла, что была совершенно права, когда не стала говорить Ксюше о происходящих в лицее странностях. Даже не поверь она ни единому моему слову, все равно кинулась бы проверять.
– Мне тоже не очень нравится ход моих мыслей, но другого выхода у нас нет! – Ксюха поднялась и решительно направилась к шкафу. – Пошли!
– Куда пошли? – испугалась я, и не зря, поскольку Ксюха как ни в чем не бывало заявила:
– К Владленовне в кабинет!
– Ксюх, ты сошла с ума? А вдруг нас увидят? Да и ключа нет. Неужели думаешь, она оставляет его открытым?
– Ну, несколько раз я видела, что не запирает во время обеденного перерыва. А сейчас, – кивнула Ксюха в сторону настенных часов, – ужин. Вдруг повезет?
– Вряд ли! – Я с сомнением покачала головой. От мысли, что мы можем попасться, все внутри переворачивалось. – Ты понимаешь, насколько это опасно?
– Все будет хорошо, не волнуйся. – Доводы разума на Ксюшу не действовали.
– Не думаю, что нам повезет. Бессмысленно идти туда вот так, без подготовки…
– Значит, просто прогуляемся и разведаем, что к чему. Пошли скорее! – Ксюха уже успела полностью собраться и выжидающе смотрела на меня.
Я со стоном поднялась с кровати, натянула джинсы и узкую белую водолазку с горлом. Руки дрожали. Я была не рада, что пересказала Ксюхе разговор с Георгием Романовичем. Она могла втянуть нас в большие неприятности.
«Хотя, – во мне проснулся азарт, – что сделает Елена Владленовна, если поймает нас? Выгонять меня она не хотела категорически».
Нам обеим было страшно. Даже из комнаты мы вышли крадучись и постоянно оглядываясь, словно опасались, что кто-то догадается о наших нехороших замыслах. Я впервые чувствовала себя преступницей, хотя еще не успела сделать ничего постыдного.
Щемящее чувство неуютного стыда раздражало и заставляло шарахаться от каждого шороха. Подозреваю, со стороны мы выглядели жалко.
Ксюха посмотрела на меня, остановилась и решительно сказала:
– Нет. Так дело не пойдет. Выдохнули, расслабились и пошли вперед, весело улыбаясь, словно отправляемся на ужин. Почему мы жмемся к стене, словно воришки?
– Кстати, по поводу ужина! – оживилась я. – Может быть, зайдем сначала в столовку? Мне от нервов сразу захотелось есть.
– Никаких столовок. – Подруга была сурова и непоколебима. – На сытый желудок хуже бегается.
Мне не понравился Ксюхин настрой. Я сбилась с шага, и подруга тут же поспешила уточнить:
– И вообще, после ужина уже ничего не захочется. Сначала грандиозные планы по разоблачению, а еда – потом. Хороший диверсант – голодный диверсант, – перефразировала Ксюха известную поговорку и ускорила шаг.
