Змеиное гнездо полностью

– Держи рот на замке, – говорит Эрл. – Мы разберемся.

– Я не сделал ничего плохого.

Глаза Эрла – кружащий ястреб, бегущая по открытому лугу мышь, острые когти, ракета, направленная к земле. На севере Нью-Йорка обитают краснохвостые сарычи, скопы, сапсаны, пустельги, тетеревятники и еще больше десятка разновидностей хищников. Беркуты, если повезет, и белоголовые орланы, грифы-индейки. Джессап где-то читал, что сапсан бьет на скорости сто пятьдесят миль в час[60], когда пикирует к земле, у жертвы нет ни единого шанса. Так и выглядит Эрл. Ничего не упускает.

Эрл стучит по дверце костяшками. Тук-тук. Кто там? Страшный серый волк. Впустите меня.

Джессап повторяет:

– Я не сделал ничего плохого.

Эрл снова стучит, говорит:

– Вот именно. Как я и сказал, мы разберемся. – Во второй руке поднимает что-то, чтобы Джессап увидел. Ключи от пикапа. Потом их нет, нырнули в карман Эрла. Пропали.

Эрл смотрит на Дэвида Джона.

– А что знает Хокинс?

– Не знает, что Джессап сбил Корсона на пикапе. Ничего такого. Знает до и после, но не что случилось на самом деле.

Эрл кивает.

– Ладно. Пусть так и будет. Но Брэндону я расскажу.

– Что? – Джессап встревожен. – Нет.

Эрл меряет его холодным ровным взглядом.

– У него есть деньги, он может привлечь нью-йоркских адвокатов. Будь он рядом, когда попались твой брат и Дэвид Джон, все могло бы повернуться иначе, – холодный взгляд становится теплее, смешок. – Он умный, это не отнять. Найдет хороших юристов-евреев. За деньги они все сделают, и они лучшие из тех, кого можно купить за деньги. А теперь езжайте, проведите день с удовольствием, пока я думаю, как с этим разобраться. – Зубы, губы изгибаются. – Доверься мне, Джессап.

Дэвид Джон держит мяч на коленях. Первую милю молчит. Джессап тоже молчит. Обдумывает. Он ведет машину, но ему кажется, что стоит на месте.

Наконец Дэвид Джон говорит.

– Он мой брат. Я должен был сказать.

Джессапу кажется, что ему полагается ответить, но Дэвид Джон ничего не спрашивал. Хочется рассказать отчиму, как Эрл приходил к ним домой, пока Дэвид Джон сидел. Тот же бесстрастный мертвый взгляд, направленный на мать. Никогда ничего не говорил, не делал, к чему можно придраться. И все-таки. У матери нет претензий к деверю, и Джюэл всегда рада видеть дядю Эрла, но отчего-то у Джессапа при виде него мурашки.

– Можешь брать фургон сегодня и завтра.

– Мне все еще кажется, что это неправильно. Избавиться от пикапа – просто привлечь внимание, – говорит Джессап.

– Если кто спросит, говори, что сломался.

Не так уж и притянуто. Но не такой уж и ответ.

– Придумаем через неделю, – говорит Дэвид Джон, – посмотрим, что будет у копов.

Ведет Джессап ровно. Белые линии режут асфальт, ведут их в город.

– Черт, Джессап, почему тебе надо было… – Его голос – голос человека, не спавшего годами, и замолкает в пустоте, пока шины шуршат по дороге.

– Я ничего не делал, – говорит Джессап. – Это несчастный случай. – Он знает, что канючит, что похож на ребенка, который сваливает вину на других.

А Дэвид Джон теперь похож на того, кем и является: отец, успокаивающий ребенка.

– Знаю, – говорит он. – Знаю. Но кое-что мы изменить не можем, что есть, то есть. Есть мертвый пацан, и он черный, а ты белый, и, если что начнется, тебя вздернут. Рикки тоже не сделал ничего плохого. Это они напали на него. Он только защищался. А я буду стариком, когда он выйдет, – он ничего не говорит про свои прошедшие четыре года жизни.

– Я не хочу привлекать Брэндона Роджерса, – отвечает Джессап. – Я ему не доверяю. Он мне не нравится.

Дэвид Джон поднимает мяч, крутит.

– Мяч с игры. – Кладет обратно на колени. – Не знаю, Джессап. По-моему, Эрл говорит правильно. Может, будь мы богаты, все сложилось бы иначе. Если б я мог нанять себе и Рикки какого-нибудь пронырливого нью-йоркского адвоката.

Джессап понимает, что под этим Дэвид Джон имеет в виду какого-нибудь пронырливого еврея.

Дэвид Джон колеблется, говорит:

– Или, может, если бы я воспитывал тебя по-другому. В другой церкви.

Это все еще не вопрос, так что Джессап все еще не отвечает.

Дэвид Джон качает головой.

– С адвокатами у твоего брата все пошло бы по-другому. С хорошими. Дорогими. – Он повторяет: – Может, были бы у нас деньги…

Но их не было. И нет.

Джюэл с матерью ждут их в «Молочке». В очереди всего пара человек, удивительно. В прошлом году здание расширили, утроили в размерах, и теперь вдобавок к мороженому подают завтраки и обеды. Восемьдесят лет на одном и том же месте, местная достопримечательность – ее указывают в туристических брошюрах, здесь университет предлагает проводить встречи с родителями. Это самое любимое место Джюэл в городе. Побаловать ее.

Пока они ждут, жужжит его телефон. Уайатт.

Джессап думает, о нем что-то говорит его первая реакция – раздражение, что Уайатт написал «слышь», а не «слышишь». Его бесит лень.

Замечает пару пропущенных от Диан.

Он отвечает: