Змеиное гнездо полностью

Следит за экраном. Почти сразу сообщение прочитано, облако текста, быстрый ответ.

Ок. Ок. Все будет ок. Все будет ок.

Не думать о Корсоне.

Не думать о Корсоне.

Он замечает, что сестра за ним наблюдает. Убирает телефон и двигает ее вперед.

Она берет «Кортака Кранч» в вафельно-шоколадном стаканчике. Мама Джессапа заказывает сэндвич из мороженого. Дэвид Джон берет просто кофе. У Джессапа нет аппетита.

Джессап ждет у стойки заказ, пока мама, Дэвид Джон и Джюэл садятся за столик в конце зала. Джюэл о чем-то щебечет, пересаживается со стула к Дэвиду Джону на колени. Он ее обхватывает, лучась улыбкой, а Джюэл то и дело оборачивается поглядеть на папу, словно опасаясь, что он опять исчезнет.

Все трое за столом выглядят такими счастливыми. Мама Джессапа улыбается, берет мужа за руку, Джюэл привалилась к отцу – картина Нормана Роквелла[62] «Субботний день в кафе-мороженом».

На Джюэл растянутые джинсы и толстовка, доставшаяся от Джессапа, в которой она кажется еще меньше. Она хорошо питается (никогда не была привередливой, и они стараются покупать свежие овощи, есть много фруктов), но все равно тощатина. Примерно такого же роста, как большинство подруг, и с той нескладной неловкостью, наступающей в период между детством и юностью, так что у Джессапа сердце кровью обливается от того, какая она хрупкая. Но прямо сейчас она кажется счастливой. Возвращение отца – это день рождения, утро Рождества и мир во всем мире, облитые шоколадом. Лучше не бывает. У мамы Джессапа такой же вид.

Парень за стойкой выдает мороженое и кофе Дэвида Джона, Джессап приносит их на стол.

– Не знаю, как ты пьешь кофе, – говорит Джессап.

– Только с сахаром, – говорит Дэвид Джон. – Я сам. – Снимает Джюэл с коленей и уходит с кофе обратно к стойке. Джюэл уже принялась за свой рожок. Предлагает откусить Джессапу, но он отказывается.

Мама прикладывает ему руку ко лбу, проверяет, нет ли жара.

– Хорошо себя чувствуешь?

Самый материнский поступок, думает Джессап, в истории человеческого рода. Отстраняется, хоть и добродушно.

– Нормально, – говорит он. – Просто устал.

Мама глядит в сторону, и Джессап смотрит, куда именно. Дэвид Джон держит кофе и разговаривает по телефону. Качает головой отрицательно, потом положительно – активный слушатель.

Если бы только дело было в чем-то простеньком вроде температуры, потому что, сказать по правде, Джессапу действительно нехорошо. Он уверен, что телефонный звонок связан с ним. Не может отделаться от ощущения, что в любой момент все рухнет.

Но Дэвид Джон возвращается к столику с улыбкой.

– Уже нашел работу, – говорит он. – Кто-то в Кортака-Хайтс перестарался, когда выключал воду на уличном кране для шланга. Даже не знаю, откуда у них мой номер, но я согласился. Джессап, сегодня днем мне понадобится фургон. После смены доберешься домой сам?

– Ага, – говорит он. – Я пойду гулять с друзьями. Кто-нибудь подвезет.

Джюэл поворачивает рожок, чтобы лизнуть с другой стороны.

– Тебе надо работать, пап? Я думала, мы…

– Знаю, милая, но я сейчас правда не в том положении, чтобы отказываться.

– Но ты только что вернулся. – Она обижается, дует губки.

Он садится, возвращает ее обратно на колени. Частичка Джессапа сомневается, не слишком ли она для этого взрослая, но куда большая часть рада, что нет.

– Ну-ну, милая, – говорит Дэвид Джон, – я знаю. Но создать бизнес заново будет непросто, а заказ хороший. – Шутит: – Как, по-твоему, мы будем платить за это мороженое? – Оборачивается к Джессапу. – Гуляешь сегодня с друзьями? – Это вопрос, это обвинение. – Мне это не нравится.

Джессап ничего не говорит. Но и не отворачивается. Он мог бы просто сказать правду, то есть что собирается провести время с Диан, но это отдельная вселенная, и ему не хочется, чтобы кто-то в нее влезал.

Дэвид Джон уступает.

– Если не найдешь машину, звони. Я за тобой заеду. Но не очень поздно. Утром церковь. – Он смотрит на свои часы. – Нам уже пора. Может, поедешь на фургоне до торгового центра, а мы за тобой, ладно?

Джюэл решает, что хочет ехать в фургоне с Джессапом. Скачет на своем сиденье, держа футбольный мяч в обеих руках.

– Почему папа взял твой пикап? Куда он его увез? Что не так?

– Движок барахлит, – говорит он, и это ее устраивает, потому что она уже рассказывает про ролик, где две собаки перетягивали пластиковую бутылку с газировкой.

– А потом она взорвалась, они обе заскулили и убежали. Очень смешно. Покажу тебе потом.

На секунду затихает. Скрещивает руки, обнимая мяч, и смотрит в окно на шоссе на склоне холма.