– Ах, прости, не счел нужным запоминать, – издевательски поклонился граф. – У меня всего два вопроса: где бумаги, и где Кьяра?
– Нет у меня ваших бумаг. Я же говорила. А Кьяру я сама ищу.
Марио вздохнул.
– Понятно. Что ж, будем спрашивать по-другому.
Фике сильно вздрогнула от ударившего ее в солнечное сплетение заклятия.
– Зря вы это. Я не трогала Кьяру. Она помогала мне.
– Предположим, я подумаю над тем, чтобы тебе поверить насчет Кьяры. Где бумаги, паршивка?
– Мое имя Фике, – упрямо повторила девчонка. – И вам лучше прикончить меня здесь. Завтра вы будете гнить или в тюрьме, или в канаве.
– Да кто будет слушать жалобы такого ничтожества, как ты? – Марио ударил еще раз, по лицу. На щеке выступила кровь. – Где бумаги?
– Есть, кому слушать, уж поверьте. Ох…
Ее сорвало с места, перевернуло в воздухе и с силой стукнуло об землю. Марио подскочил к ней, схватил за волосы и с мрачной усмешкой посмотрел в лицо.
– Ты, кажется, не поняла, с кем имеешь дело. Я разрежу тебя по кусочкам, если захочу. Грязи много будет, конечно, но ничего, я потерплю. Кому ты отдала бумаги? Отвечай!
– В Тусар скачут ваши бумаги, – хрипло бросила Фике. – Догоняйте.
Марио не успел оправиться от потрясения и направить следующий удар, который должен был сломать руку этой подлой девке, как ему самому внезапно стало нечем дышать. Проклятие, чужое колдовство, как он мог не услышать, что к нему подкрадываются? Неужели он совсем разучился правильно работать? Злые духи бы побрали короля Лоренцо, грязные тайны династии Пескаторе, принца Джордано и все человеческие эмоции, заглушающие голос разума!
– Точно она! – раздался чей-то голос. – Забирай ее и уходим.
– С этим что делать? – спросил другой.
Марио, с трудом удерживая сознание, ухитрился издать правильный звук, и один из нападавших схватился за кровоточащий бок. Раздалось грязное ругательство. Марио почувствовал резкую сильную боль в животе и не успел увидеть, как исчезли двое неизвестных нападавших, унося с собой Фике.
Когда он пришел в себя, вокруг был все тот же спокойный и тихий ночной лес. Марио осторожно сел, ощупывая живот и ноги. Наружных ран не было. Шестая Башня, как он и подозревал. Лекари-коновалы недоделанные. Довели его до того, что он чуть не нарушил Кодекс. Знать бы еще, зачем им понадобилась девчонка Фике. И не эти ли разгуливающие вокруг столицы Илеханда маги поспособствовали исчезновению Кьяры? Мало ли, кого мог нанять Корф. Граф Риччи недолго колебался, выбирая между чужими политическими интригами и своими. Если бумаги действительно едут в Тусар, то это могло значить только одно – их везет туда принц Джордано. Неважно теперь, как они попали к нему. Сейчас главное, что предпочтет принц – уничтожить бумаги, содержащие сомнения в его происхождении, или выдать их и автора королю Лоренцо. Если, конечно, сумел вычислить автора. Последнее, что Марио слышал – принц Джордано со всей свитой хотели по пути в Тусар остановиться у герцога Фердинанда в Поляне. Далеко они уехать не могли, значит, их можно догнать и разобраться со всем на месте. Вот только в одиночку такие дела быстро не сделаешь. Придется подумать о помощниках. И, кажется, Марио знал, где их найти.
Из окон особняка, гордо возвышающегося на одной из центральных улиц, были видны приспущенные флаги. На днях в столице объявили траур по безвременно скончавшейся королеве Фредерике. Как и полагается в таких случаях, в городе стало малолюдно, утихли увеселительные заведения и даже торговцы на рынках стали кричать тише.
– Вверх неприличия устраивать похороны так рано, – заявила герцогиня Оттилия, сильно щурясь и всматриваясь в вытянутое на расстоянии руки письмо. – Почтенные люди в это время только приступают к завтраку. О чем только думает эта Ингрид, не понимаю? У генералиссимуса могла бы быть племянница и потолковее. Унесите эти булки, у меня от них изжога.
Слуги поспешили выполнить приказание хозяйки, а она сама отложила письмо из дворца, подперла трясущийся подбородок слабенькой ручкой со сведенными артритом пальцами и снова уставилась в окно.
– Как удачно, что я сейчас в столице и не придется ехать в карете. Из Жабьего Пруда путь не близкий, – сказала Оттилия, не замечая, что слуги уже вышли из комнаты. – Помнится, по дороге на похороны Вильгельмины пришлось устраиваться в карете Фердинанда, потому что моя застряла в грязи. Мне невероятно повезло, что он поехал той же дорогой. Правда, то было в Сезон Зимородка.
Дверь скрипнула.
– Ваша светлость, пришел барон Зингер.
Оттилия поджала бесцветные губы.
– Хорошо. Принесите еще одну чашку для барона. Наверное, он еще не завтракал. А не предложить будет невежливо.
Гость зашел в гостиную, снял шляпу и трепетно приложился к сморщенной ручке хозяйки особняка.
– Добрый день, герцогиня. Как ваше здоровье?
– Меня спрашивают об этом последние сорок лет. И я каждый раз отвечаю – не ждите напрасно.
– Как можно, – вздохнул барон и поклонился. – Я всегда говорил, что прекраснее моей тещи нет никого в королевстве.
