Вот ведь, блюститель душ. Оскорбил, да еще так, что не придерешься. Неужели для души так полезно, когда ее режут по живому? Или это, как с воспаленной раной, – чем тщательней разрежешь, тем больше гноя выйдет?
– Я часто думаю над всеми вашими словами, почтенный отец.
Смиренно склоненная голова. И молчание.
– Так печально. Наша королева умерла. Боюсь, многим это принесет горе.
Глаза снова смотрят остро и чересчур проницательно. И это до боли напоминает отцовский взгляд.
– Таскание золота для чужих подвалов часто становится началом больших бед.
– Я никому не позволю зайти дальше, чем это будет возможно. Каждый, кто посмеет, поплатится за это.
– Да не оставит тебя Хор. Да не потеряешь ты свой путь во мгле.
Оставалось только встать и попрощаться.
– Надеюсь, мы еще увидимся.
Склоненная в прощании голова смиренно предвещала неприятности.
Кьяру уже заканчивали наряжать в траурное платье, когда дверь распахнулась. Генерал-регент пожаловала, лично поторопить хочет. Прекрасно сидящая форма, внушительная перевязь и тревожное лицо. Кьяра вздохнула. В апартаментах принцессы ее не поселили, фрейлин не предоставили. Приходилось довольствоваться гвардейцами и одной-единственной служанкой. Гвардейцев Кьяра уже запомнила, поскольку ее комнаты охраняли одни и те же, периодически меняясь между собой.
– Нам пора выходить, – сказала генерал-регент, внимательно рассматривая наряд Кьяры. – Вуаль нужна плотная.
– Самую глухую выбрали. Будет, как в камере, – утвердительно кивнула одевавшая Кьяру женщина, но не служанка, а тоже в военной форме. Кьяра помнила ее по тому услышанному разговору в тюрьме.
– Я смотрю, ты уже прониклась своим рабочим чувством юмора, – несколько укоризненно сказала генерал-регент.
– Теперь только шутить осталось. Кстати, я не нанималась камеристкой.
– Не сердись, Элвира, – вздохнула генерал-регент. – Все мы сейчас выполняем не свою работу.
– Что от меня требуется? – осведомилась Кьяра, стараясь говорить деловито и равнодушно.
– Попрощаться с ее величеством и возложить цветы. По протоколу вы будете стоять между мной и герцогиней Бертильдой из Золотых Дубов. Надеюсь, она будет в состоянии выдержать церемонию.
– Наоборот, Ингрид. Лучше будет, если герцогиня немного выпьет. Тогда она не станет внимательно присматриваться к принцессе, – возразила женщина, названная Элвирой.
– Если смотреть с этой стороны, то да, без сомнения. Только немного герцогиня Бертильда не умеет.
– А поминальный обед? – рискнула спросить Кьяра.
– Вы плохо себя почувствуйте и удалитесь сразу после церемонии похорон, – тоном, не терпящим возражений, сказала генерал-регент. – Не хватало еще, чтобы кто-нибудь узнал вас. Точнее, не узнал.
Кьяра посмотрела на себя в зеркало и опустила на лицо черную вуаль. Кронпринцесса Вильгельмина во плоти. Можно даже на трон сажать.
– Когда я смогу покинуть дворец? Вместе с освобожденным заключенным, естественно.
Генерал-регент и Элвира переглянулись.
– Предлагаю сначала пережить сегодняшний день, – слишком ровным голосом сказала Ингрид Рихтер. – Обсудить детали мы всегда успеем.
Прозябая под ясным синим небом среди цвета знати Илеханда, Кьяра всерьез задумалась о том, а не сбежать ли ей прямо сейчас. Перепрыгнуть через небольшое заграждение у начала колонны лейб-гвардейцев, выбраться с территории дворца, пока никто не опомнился, и исчезнуть. Вот только куда? В Морскую Длань? А как же обещание Фике? И Марио? И так внезапно появившийся Кадир? Может, он сможет ей помочь? Кьяра зажмурилась под вуалью и покачала головой. Он расспрашивал ее об интересующих его вещах, она ничем ему не помогла. Скорее всего, он уже забыл о ее существовании. Марио в Тусаре, и король нашел ему новую службу. Кстати, получил ли принц Джордано приглашение на похороны? Кьяра завертела головой, но короны вокруг были только илехандские. И почему среди них не видно короны Зигфрида?
– Не вертитесь сильно, – услышала Кьяра недовольный шепот генерала-регента.
– Я скорблю, если вы забыли, – в тон ей прошипела Кьяра.
– Ах, малышка, какое горе для всех нас, – пролепетала сильно благоухающая горькой настойкой герцогиня Бертильда. Кьяра сразу узнала ее – это была та самая женщина, которая лихо отплясывала на балконе во время дворцового приема в честь Смены Сезонов. Теперь казалось, что это было так давно и словно бы в другой жизни. Кьяра опустила голову и тихо деликатно всхлипнула.
Священник из дворцового храма закончил положенные молитвы. Грянула торжественная и тяжелая музыка, и высокопоставленные дворяне начали один за другим подходить к роскошному катафалку, выставленному в центре церемониальной площадки дворца. Сначала шли высшие военные чины, потом герцоги крови, а завершить прощание должна была дочь и наследница.
