Ночные улицы столицы не изменились. Это Кьяру не покидало ощущение множества лет, пролетевших с того дня, как она попала во дворец. Запах зелени, дыма, еды, уютно свернувшиеся кошки на карнизах, редкие прохожие, шарахающиеся от подворотен, звуки песен из кабаков и бодро марширующие патрули. Кьяра пропустила один и таким же бодрым шагом направилась по улице, ведущей к таверне, где она снимала комнату. Но через несколько шагов остановилась. Она не могла туда пойти. Также как и в посольство, где уже не было Марио, и в Морскую Длань, где ее не ждал Зигфрид. Кьяре внезапно стало очень холодно, и она прислонилась к стене ближайшего дома, обхватив себя руками.
В покои Гюльбахар Хенрик попал поздно. После выполнения своих прямых обязанностей пришлось зайти на кухню перекусить и задержаться с Челиком агой и служанкой Джайлан эмирын. Последняя после случая со своей ушибленной ногой прониклась к Хенрику симпатией и иногда любила поболтать о своей госпоже и о другой прислуге.
– Ты сегодня не спешил, – заметила Гюльбахар.
Ее глаза были прищурены и смотрели насторожено.
– Я был на кухне, – сказал Хенрик, садясь на край кровати.
– А, свежие сплетни, – понимающе, но довольно недобро протянула Гюльбахар. – Языки без костей.
– Что-то случилось? – посмотрел на нее Хенрик.
– Нет. Что могло случиться?
– Мустафа паша?
– Он пока сидит тихо. Скажи, этот Саид ага… – Она замолчала.
– Он не шпион паши, я уверен.
К удивлению Хенрика эмира беспокойно заерзала на кровати.
– Здесь душно. Выйдем на балкон. Пока мне совсем не хочется спать.
В саду трещали какие-то ночные насекомые. Хенрик пил вино, внимательно посматривая на Гюльбахар, сидевшую на диванчике напротив. Про Саида агу она больше не вспоминала. И создавалось ощущение, что вопрос о нем был задан потому, что настоящий повис в воздухе. Хенрик допил вино, взял с блюда апельсин, чтобы занять руки, и задал свой:
– Чьи портреты висят у эмира в покоях?
Гюльбахар вскинула голову.
– Брата и сестры эмира – Халита и Эсмы.
– Правильно, – кивнул Хенрик больше самому себе. – Я так и думал.
– Думал? – Гюльбахар легко вскочила на ноги и пошла к нему.
Хенрик встал, и они оказались почти нос к носу, с той лишь разницей, что эмира была ниже его на полголовы.
– Тот день, когда ты спасла меня на улице, – тихо сказал Хенрик. – Ты ведь сделала это не потому, что помнила меня. Я сильно похож на человека на портрете, на покойного басэмирана Халита. Ведь так?
Гюльбахар молчала. Ее глаза расширились и теперь блестели изумрудной зеленью. И Хенрик невольно залюбовался, почти забыв об опасном разговоре.
– Назначение Али паши, – заставил себя продолжить Хенрик. – Обычно должность придворного мага достается или выпускнику Шестой башни, или Четвертой. Не говоря уж о том, что сам Али паша не слишком знатного происхождения. Потом твой второй муж Серхат паша, вдовец Эсмы эмирын. И, наконец, твой брак с эмиром.
В ночной тишине продолжали трещать насекомые и маняще светиться глаза так близко стоящей Гюльбахар. Больше всего Хенрик ожидал вызова стражи.
– Я не буду притворяться, что не понимаю, о чем ты. – Она медленно отошла и опустилась на свое место, напряженно выпрямив спину. Хенрик тоже сел, поняв, что стража откладывается. – И не буду спрашивать, что именно ты узнал и понял. Я никогда не смогу тебе рассказать эту историю. Она слишком… слишком… о, Шаллиах! – Гюльбахар внезапно судорожно выдохнула и уронила голову на руки. Роскошные жемчужные волосы окутали ее казавшуюся такой хрупкой фигуру мягким покрывалом.
Сердце Хенрика сжалось, он пересел к ней и осторожно погладил по спине.
– Слишком тяжела, – закончил он. – Понимаю.
– Не понимаешь. – Она посмотрела на него и покачала головой, изумрудные глаза наполнились слезами. – Мы все виновны. И нас осталось трое. Я боюсь за Орхана.
Трое. Значит, Хенрик не ошибся. Эмир Орхан, Гюльбахар и Али паша. Вероятно, раньше был и Серхат паша. И все виновны в смерти басэмирана Халита и Эсмы эмирын? Или там все не так просто, и было что-то еще?
Хенрик коснулся волос Гюльбахар, встал, подошел к парапету балкона и облокотился на него. Внизу в саду никого не было.
